Книга Смерть всё меняет, страница 26 – Джон Диксон Карр

Судья Айртон казался смущенным.

– Верно, – признал он. – Верно. – И он провел пальцами по лбу. – Я и забыл. Это было дело Моллаби, верно?

– Да, сэр. Вы тогда сказали…

– Мне кажется, я все же указал присяжным на один момент, если помните: это действие, пусть глупое и достойное порицания, все же самое что ни на есть естественное. Я знаю, что так было и в моем случае. Я не удержался.

Инспектор Грэм подошел к шахматному столику и поднял револьвер. Понюхал испачканное дуло. Затем раскрыл барабан, показывая, что в нем не хватает ровно одного патрона.

– Вы видели прежде это оружие, сэр?

– Насколько я знаю, нет.

Грэм вопросительно поглядел на Констанцию и Барлоу, оба в ответ отрицательно помотали головами. У всех в глазах застыл невысказанный вопрос, зловещей тенью нависавший над Грэмом: что это за три пачки банкнот выпали из пиджака Морелла? А мысли инспектора буквально читались у него на лице, и было очевидно, что ему не нравится иностранная внешность покойного.

– Сэр, – продолжил Грэм, уже в десятый раз прочищая горло, – давайте вернемся к другому вопросу. Зачем мистер Морелл пришел к вам сегодня вечером?

– Он желал убедить меня, что станет достойным мужем для моей дочери.

– Не улавливаю сути.

– Настоящее имя мистера Морелла, – пояснил судья, – Антонио Морелли. Он фигурировал в одном деле в Суррее пять лет назад, где было доказано, что он пытался шантажировать девушку из богатой семьи, чтобы жениться на ней, она же попыталась его застрелить.

Если бы кто-то дернул сейчас ручку игрового автомата и сорвал джекпот, результат не стал бы более красноречивым, чем лицо инспектора Грэма. Можно было буквально увидеть, как мысли взвихриваются и опускаются, выстраиваясь в линию, а потом – щелк, и изнутри со звоном посыпались монетки.

Фред Барлоу сказал себе: «Старик что, спятил? Он совсем уже выжил из ума?» Однако секунду спустя, всего на долю мгновения позже самого судьи Айртона, он осознал смысл всего этого. Он вспомнил одну из максим судьи, какими тот наставлял молодого адвоката: «Если хочешь обрести репутацию достойного доверия юриста, всегда безукоризненно честно отвечай на все вопросы, пусть даже неудобные, ответы на которые вопрошающий с легкостью может узнать сам».

Что же задумал этот старый черт?

Однако инспектор Грэм смотрел с недоумением:

– Вы это признаете, сэр?

– Признаю что?

– Что… что… – Грэм, едва не путаясь в словах, указывал на банкноты. – Что он вымогал у вас деньги? И вы дали ему?

– Разумеется, нет.

– Вы не давали ему эти деньги?

– Не давал.

– В таком случае откуда он их взял?

– Ответа на этот вопрос я не знаю, инспектор. И вы могли бы сами догадаться.

Тут снова заколотил молоток у входной двери, и стук показался особенно зловещим.

Грэм вскинул руку, требуя тишины, хотя никто и не собирался заговаривать. Они услышали, как скрипят по коридору башмаки констебля Уимса, как открывается передняя дверь. Услышали бодрый голос человека средних лет.

– Я хочу видеть мистера Энтони Морелла.

– Да, сэр? – произнес Уимс. – Ваше имя?

– Эпплби. Я поверенный мистера Морелла. Он велел мне прибыть по этому адресу в восемь часов сегодня вечером. К несчастью, я не привык водить автомобиль по деревенским улицам и заблудился. – Голос умолк, а потом зазвучал снова, вдруг сделавшись резче, словно говоривший всматривался в полумрак. – А вы полицейский?