Книга Племя Майи, страница 89 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

— Ты в городе? Привезти что-нибудь? Хотела заехать на ужин, ужасно проголодалась.

— Так вот зачем мать понадобилась, — ответила она весело, явно смягчившись.

Вскоре я переступала порог ее квартиры: входила в дом, как в прошлую жизнь. Все было на месте — книжные полки, старое кресло, запах кофе и лавандового мыла.

Мы сидели в кухне, той самой, которую я помнила с детства. Мать что-то рассказывала про дачную жизнь и урожай смородины на дачном огороде.

— Я была на похоронах отца, — заявила я. — Поэтому исчезла с радаров.

Пауза повисла в воздухе, как струна, натянутая до предела.

— Отец? Интересно, — проговорила она, будто пробуя слово на вкус. — У тебя всегда было слишком развитое воображение.

Я посмотрела прямо в ее глаза: строгий, почти академический взгляд, испепеляющий собеседника.

— Теперь у меня есть и имя, и лицо, и адрес, и люди, которые его знали. Он жил не так чтобы далеко от нас.

Мать молчала. Лицо оставалось непроницаемым, но я видела: она была застигнута врасплох.

— Я хочу знать, что ты скрывала все это время.

Несколько секунд она смотрела мимо меня, в окно. Потом встала, налила себе воды — медленно, аккуратно, будто была в кабинете с пациентом, а не дома с родной дочерью.

— Майя, ты сейчас переживаешь сильную эмоцию, это понятно, но в подобных…

Я чувствовала, как все во мне закипает, и резко ее прервала:

— Он пытался выйти с тобой на связь?

— Возможно, один раз… да я даже не уверена, что это был он!

— Когда?

— Майя…

— Когда?

Она посмотрела на меня в упор. Резко. Словно я перешла границу.

— Пару месяцев назад был какой-то звонок. Он представился, но я не придала значения: слишком поздно, понимаешь? Зачем ворошить это все сейчас, спустя четверть века?

— То есть ты просто решила, что мне этого знать не нужно? Что он не нужен?

— Я решила, что тебе будет лучше не таскать за собой эту тень. Он исчез из моей жизни, из нашей, и я не собиралась его реабилитировать перед тобой только потому, что в один прекрасный день через много лет он передумал и решил, что хочет знать обо мне и твоей судьбе.

Я смотрела на нее — такую собранную, железную, непоколебимую. Мама, безусловно, любила меня и делала многое для того, чтобы я не чувствовала себя ни в чем обделенной.

— Ты врала мне всю жизнь, — сказала я тихо.

— Я защищала тебя, — ответила она, и в голосе впервые дрогнуло что-то живое. — Хотя, может быть, и себя тоже.

Внутри меня что-то сдвинулось, не рухнуло — нет, просто стало яснее, словно приоткрылась тяжелая дверь с неподъемным механизмом.

— Он оставил мне наследство, — призналась я, не видя повода больше ничего от нее скрывать. — Кажется, немаленькое. Выходит, был уверен, что я — его дочь. Что-то должно было в него эту уверенность вселить, — настаивала я.

— Принял желаемое за действительное, — пожала она плечами.

— Мама, в самом деле, даже сейчас, когда я вернулась с похорон отца, ты будешь настаивать на своей легенде? Это нелепо.

Мать молчала и смотрела в стол, а лицо ее оставалось напряженным, будто она спорила сама с собой. Потом вдруг выдохнула и села обратно за стол, опустив взгляд.

— Это было много лет назад. Он приехал в наш город на врачебную конференцию. Тогда часто устраивали такие встречи между регионами и Москвой. Я вела секцию по психотерапии, он читал лекцию про новые подходы в хирургии. В один из перерывов мы познакомились. Он был обаятельный, живой, внимательный, и у нас случилось, как это назвать? Короткое безумие.