Книга Мракобесие и отвага, страница 17 – Александр Быченин

— Давайте, — не стал спорить куратор.

— А как? — растерялся я.

— Что, даже никаких мыслей на этот счёт?

— Не-а…

— Что ж, это немного усложняет дело, — вздохнул Купфер. — К сожалению, Клим Потапович, я могу указать вам лишь самое общее направление…

— А вы что, тоже маг? — перебил я.

— Маг, — подтвердил поручик. — И тоже пустоцвет. Но, в отличие от вас, не боевой. Я специализируюсь на геомантии. Ну а в связи с тем, что вторую инициацию я пройти не сподобился, то возможности мои ограничены способностью чувствовать энергетические потоки в толще пород и по ним определять их структуру. Состав, пустоты, вкрапления жил…

— Типа, лозоходец?

— Такие костыли даже мне, пустоцвету, не нужны! — впервые за всё это время изобразил нечто вродеулыбки Купфер. — Но с академической магией я знаком достаточно близко, чтобы неплохо разбираться в общепринятых вещах. И, насколько я могу понять, вы не чувствуете ничего необычного, поскольку не умеете переходить в магический режим. В вашей памяти отсутствует информация об этом.

— Это плохо? — покосился я на куратора.

— Для вас лично — без разницы, — заверил тот. — А вот от исходного Клима, боюсь, вообще ничего не осталось… это какой же мощи был ментальный удар⁈ — невольно задумался вслух Купфер.

— Что, простите?..

— Не обращайте внимания, Клим! Вас это не должно волновать, это головная боль командования. Что же касается нашей текущей проблемы… скажите, Клим, вы знаете, что такое медитация?

— Естественно!

— Можете продемонстрировать?

— Прямо здесь? — растерянно огляделся я вокруг.

— Прямо здесь, — подтвердил Купфер. — Вон, на ковре борцовском устраивайтесь, и начинайте. Только всерьёз, а не просто делайте вид! Если, конечно, умеете. Вы ведь умеете?

… ох, моя бедная головушка! Что ж так погано-то⁈ Аж разрывается изнутри… и пульсирует! Причём ритм-то очень знакомый! Бу-у! Бу-бу! Бу-бу-бу-у! Да нет… не может быть такого! Опять радио? Оно, родимое! И даже слова, вроде как, до сознания доходят… на русском!

Будешь верным ей до смерти,

Пока солнце есть на Тверди!

И после краткой паузы, как молотками в виски:

Нет!.. Нихт!.. Найн!..

Доставучий случай! Да тут у них всю сцену собратья-попаданцы заполонили, что ли? Голос точно не Тиля… похож, конечно, но этот-то русский! В смысле, подданный Государства Российского, носитель великого и могучего! Но музон однозначно тот, разве что с небольшими разночтениями…

— Кхм-кхм, — отвлекло меня от внутренних терзаний и борьбы с мигренью деликатное покашливание… чьё бы вы думали?

Поручика Купфера! В него первого упёрся мой взгляд, стоило лишь размежить веки. Всё тот же Назар Лукич, на всё том же стуле, на всё том же месте… во всё той же реанимационной палате. Правда, на сей раз рядом с ним на складной табуреточке примостилась ещё и Авдотья Михайловна Перова, заслуженный целитель, завотделением и всё такое прочее. И оба они с нескрываемым и, я бы даже сказал, энтомологическим, интересом на меня пялились. Это ж как я накосячил, что аж до такого состояния их довёл? Ц-ц-ц! Вот уж точно стать уникальным случаем в их практике — последнее, чего бы я желал. Не отвяжутся же теперь!

— Пришли в себя, Клим Потапович? — осведомился Купфер.

— Пришёл, пришёл, не сомневайтесь даже, Шахназар Лукуллович! — опередила меня докторша. — Можете расспрашивать, он уже в норме. А на эмоциональный фон не обращайте внимания — он снова что-то знакомое по радио услышал. Скорее всего, на Тиля Бернеса такая реакция. Сто раз говорила Славочке — не засоряй эфир! Ставь что-нибудь из релакс-списка! Но нет, ему же ску-у-у-учно!