Книга Верю, ибо это…, страница 75 – Александр Быченин

— Слу-у-у-ушай… а ведь в такой ситуации кто-то может под шумок нехило навариться! Скупит акции «Метелицы» за бесценок, и будет потом диктовать остальным акционерам свою непреклонную волю… к примеру, технологии секретные налево пустит? — вслух задумался я.

— А что, такое уже было? — удивилась Мила.

— В моём старом мире — сколько угодно! — кивнул я. — Чуть ли ни еженедельно такие новости мелькали. Стандартный замут.

— А ведь тут есть, над чем подумать! — поджала губы девушка. И вопросительно на меня глянула: — Расскажешь ещё?

— Да как бы не место и не время… — смутился я. — Хотя… смена у меня скоро заканчивается. Может, в «Орду»?..

— Мя-а-а-а-у-у-у! — с готовностью поддержала меня Изольда Венедиктовна.

— Хм… Вырубаев, а тебе уже кто-нибудь говорил, что ты очень скользкий тип?

— Не-а. А что?

— Тогда первой буду!

— Ладно, — легко согласился я. — Будь. Так что насчёт «Орды»?..

… у первого подъезда, паролем будет просто…

— Как дела-нах?

Ну вот чтоб тебя, Гришнак Кривоносый! Такое лирическое настроение перебил! Я-то, по наивности своей, думал, что хотя бы сегодня дежурство без эксцессов обойдётся, настроился, понимаешь… среди личного состава, сиречь Изольды Венедиктовны, политинформацию провёл, ориентировав на созидательную деятельность… и она даже как будто согласилась! По крайней мере, не фырчала и не самовольничала, сидела в рюкзаке-переноске тихо. Да-да, всю дорогу до Муранского бора, так что в роботакси я преступно расслабился. До такой степени, что аж начал под нос песенку мурлыкать. Ну, ту, самую, про «для тебя все эти звезды»… и тут нате вам — облом-с! В лице, то бишь морде, городового-снаги. Моего, ять, наставника! Ладно хоть он в обычной полицейской форме, синевато-серой… хотя ну-ка, стопэ! А чё это у него на башке беленькое чернеется, на лёгком ветерке развевается, по плечам да по спине хлопает? Из-под форменного кепи торчит? Не, ну вряд ли это фата! Иначе я чёрт те что подумаю! Хотя почему подумаю⁈ Уже! Натуральная чертовщина творится…

— Мя-а-а-а-у! — нарушила неловкое молчание Изольда Венедиктовна, и Гриша обрадованно пробасил:

— Да-нах, кисуля, я тоже тебя рад-врот! В смысле, видеть!

— Гриш? — позвал я, не переставая с подозрением пялиться на некий неуставной элемент формы одежды бравого наставника, тот самый, что издали на куцеватую фату смахивал.

В характерную такую меленькую чёрно-белую клеточку…

— Чего-ять?

— А это у тебя… что? Ну, на голове?..

— А! — явно обрадовался тот. — Вон ты о чём! А я-то думаю, чего это Клима заклинило-ять? В натуре!

— Ты так и не ответил.

— Ну так это же эта… как её… гутра! Или куфия! Где как называют!

— Элемент национального костюма? — вовремя припомнил я урука Костолома из «Орды».

— Ну да! — вцепился в подсказку Гриша. — Арамейского! Он у них от солнца помогает! А мы, когда я в пехоте служил, опыт и переняли. Гоняли нечисть всякую в… в одном месте, короче! Условия там были соответствующие, вот мы и… предохранялись, как могли. Так что теперь и армейского тоже. А потом традиция образовалась — в день полка, хоть служаки, хоть резервисты, хоть отставники — надеваем. И вот по ним наших издалека видно!

— Так у тебя сегодня праздник профессиональный, что ли? — дошло, наконец, до меня.

— Мя-а-а-а-у!

— Да на, смотри! — повернулся я к Гришане спиной.