Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 113 – Сергей Мельников

Перед рассветом я возвращался к маяку и ждал. Лорна возилась на кухне, разделывая рыбу, а я сидел у проема, ожидая, пока луч восходящего солнца доберется до земли под моими ногами. Тогда я осторожно высовывал руку и потом полдня с досадой смотрел, как исчезает ожог на моей коже. Ничего не менялось, но я с упрямством, достойным лучшего применения, изо дня в день повторял этот бесполезный ритуал.

В первый день я пришел к яме и сел на край. Под моими ногами лежали живые обрубки. Большинство безучастно смотрели вверх. За долгие годы бессмысленного и безвольного существования у них пропал интерес ко всему, даже к собственной судьбе. Один из них, незнакомый мне молодой парень, задрал голову, чтобы рассмотреть меня.

– Это вы? Долго вас не было… Или недолго. Тут не поймешь, – сказал он.

– Давно вы здесь? – спросил я.

– Не знаю, не спрашивайте про время. Здесь нет дня, нет ночи, есть редкие события и долгие промежутки между ними. – Он мечтательно улыбнулся. – Сколько же я тут… Когда Хозяин доел мою последнюю ногу, вас еще не было, а Нэрн был. О-о! Это выродок пострашней Хозяина. О, простите, я не представился, – сказал он с напускной веселостью, – энсин военно-морского флота Ее Величества Дэннис Кэллаган, к вашим услугам, сэр! С радостью отдал бы честь, да вот незадача: нечем.

– Капитан торгового флота Дональд МакАртур, – ответил я и удержал руку, чтоб не приложить ее ко лбу. Пусть мы оба калеки, но руки и ноги у меня все же есть. – Бывший капитан. Ее Величество умерла, года два уже как. Нами правит Его Величество Эдуард Седьмой.

– Эдуард? – удивился Кэллаган. – А что случилось с Альбертом? Надеюсь, он в добром здравии.

– Это он и есть. Эдуард – имя, которое наследник принял при коронации. Сейчас не лучшие отношения с Германской империей, чтобы британский монарх носил немецкое имя.

Мы разговаривали всю ночь. Кроме Кэллагана, еще несколько бывших охотников повернули головы и жадно ловили новости из недоступного большого мира. Остальные, коих было неисчислимое множество, лежали, безучастно глядя в мутную воду над ямой.

– Не удивляйтесь, Дональд, – сказал Кэллаган, перехватив мой взгляд, полный тоски. – Отсюда нельзя выбраться: тут нет ни смерти, ни спасительного безумия. Когда угасает надежда на чудо, с ней уходят желания, мечты, мысли. Тело перестает шевелиться, глаза видеть. Большинство здесь такие. Когда-нибудь и я устану надеяться.

Я молчал, не зная, что сказать, и опасаясь того, что он может попросить, но Кэллаган мечтательно улыбнулся.

– Знаете, Дональд, ваша битва с Нэрном расшевелила потерявших надежду. Многие из нас попали сюда по его прихоти. Ненависть может поднять из мертвых, но не вернуть к жизни. Нэрн сдох, ненавидеть больше некого. Все, кто яростно клацал челюстями, снова безучастно смотрят на проплывающих рыб. Нет, сэр, жить ненавистью – это топить печку динамитными шашками вместо дров, а откуда тут, под водой, взяться сухим дровам?

– А под дровами вы подразумеваете любовь?

– О да, сэр, я стал настоящим философом. Способность думать – единственное, что у меня не смог забрать Хозяин. Как жаль, что алмазные копи моих мудрых мыслей исчезнут на дне этой ямы. У вас нет на примете симпатичной стенографистки, способной дышать под водой? – Он невесело рассмеялся. – Не слушайте меня, Дональд, в моих словах нет ничего, кроме желчи, а вместо глубокомысленных рассуждений я все время вспоминаю всякие глупости вроде запаха маминого орехового пудинга или какими теплыми были пальцы милой кузины Констанс, когда она опиралась на мою руку…