Книга Родственные души. Сборник рассказов современных писателей, страница 21 – Улана Зорина, Лёля Фольшина, Татьяна Левченя, и др.

– О, как это мудро! Бо Крутой и Мудрый…

И тут сверху закричали:

– Волки! Волки идут!

И на поляне появились волки. Двое из них несли через спину тела маленькой косули и небольшой чёрной остроухой собаки. Остальные окружали их плотным кольцом, готовые к нападению и защите.

Звери расступились, пропуская волков. Над поляной повисло молчание.

Волки сбросили свои ноши недалеко от сидевшего борова. И тот весь сжался от страха.

– У нас тоже погибли братья. Весь грех – на вас, – хрипло сказал старый Ихван. – Больше у нас с вами нет ничего общего. Живите дальше, как сможете.

Он повернулся и пошёл назад в свою долину. Волки, оскалившись, отступали медленно.

– Мы, отныне, живём в долине, вы живёте в лесу, – хрипло проговорил Догар, скалясь.

Всё, что случилось только что, – пробудило в нём ярость. Дикую и неукротимую ярость всего его рода.

– И мы порвём любого, кто придёт к нам, – закончил чёрный Аргно, испытывающий те же чувства, что его друг и брат.

И волки быстро развернулись и скачками помчались за старым Ихваном, бегущим обычной волчьей рысью к родным камням и норам.

– И пусть катятся, – приговорил Мэр, провожая взглядом пушистые спины. – Окружить их забором и наплевать.

– Ты что? – боров снова захрюкал от возмущения, едва выдавливая из себя нечленораздельные звуки. – Совсем без башки тупой? Там же турнепс! Это основная наша пища! Собирай армию! Лакки, – ты будешь генералом.

Пёс только приподнял верхнюю губу и оскалился презрительно. У него была постоянная неутихающая ненависть ко всему живому.

И тут из Долины волков донёсся дружный дикий вой: протяжный и рвущий душу вопль множества волчьих глоток.

Животные сжались на своих местах, втягивая головы.

– Это просто они так хоронят, – ухмыльнулся Мэр.

И тут только звери на поляне вспомнили продва бездвижных тела, застывшие перед ними на небольшой, притоптанной траве.

Нужно ли писать специально о том, что на похоронах Бо Мудрый говорил много, употребил все известные ему слова, обозначающие у людей скорбь и гнев, но, увы, часто не к месту, потому что скорби он сам не чувствовал, а как правильно описать гнев, у него не хватило его свинячьих мозгов.

Жизнь на Острове изменилась за один день. Собаки стали верной стражей президента Боба. Его прозвали уже Бо Крутой, а псов, – Гоблинами. Но собаки были не коренные жители Острова, у них не было выбора. Они должны были кому-то служить. И раз люди в который раз их бросили и предали, они стали служить свинье.

Чтобы поддерживать интерес к себе, боров так и продолжал бежать первым. Он отправил Мэра с Лакки на переговоры, а сам продолжал сидеть внизу у пенька, привалившись к нему спиной. Пришло время обеда, все животные разошлись по своим домам, борову принесли еду прямо на поляну. О нём заботились множество семей. Поэтому и обед у него был очень разнообразным. Крысёныш остался возле него, ел за обе щёки и слушал Бо Крутого и Мудрого. А тот старался во всю, хвастаясь перед молодым хорьком своим умом и прозорливостью.

– А ещё можно отправлять молодёжь на материк, – говорил он, набив полный рот и чавкая так, что опять слова едва можно было различить. – Я от людей слышал, что много денег платят за бобров и выхухолей. Куницы, твои родственники, – тоже в цене. Можем пригласить их с видом на жительство. А также лисы, белки и зайцы.