Книга Протокол «Изнанка», страница 11 – Виктор Корд

— Контроль восстановлен! — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Мы едва не улетели в кювет.

Я стоял перед дымящимся боксом, тяжело дыша.

Мы уничтожили улику. Но мы получили ответ.

— Это не просто вторжение, — сказал я, глядя на пепел. — Это ассимиляция. Изнанка не хочет нас уничтожить. Она хочет нас… улучшить.

Я посмотрел на Бориса, на Веру, на Вольта.

— Мы возвращаемся в Башню. Немедленно.

— Зачем? — спросил Борис. — Мы же ничего не привезли.

— Мы привезли знание. Враг — это не монстры. Враг — это сама среда. И чтобы победить её… нам придется изменить себя быстрее, чем она изменит нас.

Я достал планшет.

— Вольт, готовь лабораторию. Мы начинаем проект «Химера 2.0». Мне нужны добровольцы из Роя. Мы будем создавать иммунитет.

— Из чего?

— Из того, что у нас есть. Из Смерти.

«Мамонт» развернулся и, рыча мотором, помчался прочь от границы Зоны, увозя нас в город, который еще не знал, что его ждет не эпидемия, а эволюция.

Жестокая, принудительная эволюция.

И я буду её главным архитектором.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Если Башня «Грифон» была сердцем финансового мира, которое мы заставили биться в ритме аритмии, то «Коллектор» был его кишечником. Местом, где переваривалось всё, что Империя не могла или не хотела усвоить легально.Здесь пахло не деньгами. Здесь пахло жареным луком, дешевой синтетикой, немытыми телами и озоном от кустарных сварочных аппаратов. Запах бедности и возможностей, смешанный в коктейль, от которого у нормального человека слезятся глаза, а у дельца — чешутся руки.«Мамонт» с трудом протиснулся в грузовой шлюз старой станции метрополитена, переоборудованной под торговый хаб.— Тесно, — проворчал Борис, глядя в бойницу.

Его руки, загипсованные и усиленные экзо-каркасами (временное решение, которое Вольт собрал из запчастей погрузчика), покоились на коленях. Он был похож на сломанную куклу-переростка, которую забыли выкинуть.

— Это не теснота, Борис. Это плотность капитала на квадратный метр, — я проверил пистолет. Мана восстановилась до сорока единиц — жалкие крохи, но на пару фокусов хватит. — Вера, остаешься за рулем. Двигатель не глушить. Если начнется заварушка — дави всех, кто стоит между нами и выходом.

— Поняла, — Валькирия положила дробовик на колени. — Не задерживайся, Витя. Местные смотрят на нашу машину, как голодные псы на мясную лавку.

Мы вышли в толпу.

Я, Легион (закутанный в брезент так, что видны были только горящие красные точки глаз) и Вольт, тащащий кейс с наличкой (электронные переводы здесь не любили, предпочитая старый добрый кэш или бартер).

Рынок гудел.

Под сводами станции, где когда-то ходили поезда, теперь стояли ряды ларьков, контейнеров и палаток.

Здесь продавали всё.

Справа торговали органами: почки, печень, глаза в банках с мутным раствором. «Свежие, утренний забой!» — орал продавец-гоблин, размахивая окровавленным скальпелем. Я скользнул взглядом по товару — некроз третьей степени, спидозные ткани. Мусор.

Слева толкали оружие. Ржавые «Калашниковы», китайские плазмоганы, армейские пайки с истекшим сроком годности.

— Нам нужен сектор Химии, — я сверялся с картой на планшете. — Лавка Измаила.

— Измаил? — переспросил Вольт, нервно оглядываясь на группу орков в косухах. — Тот самый, что торгует отходами с атомных станций? Он же псих. У него уровень радиациив лавке такой, что волосы выпадают за пять минут.