Книга Диагноз: Смерть, страница 93 – Виктор Корд

Я кинул ему на торпеду пачку мятых купюр.

— За молчание. И за риск. Забудь наши лица.

— Уже забыл, — он спрятал деньги и дал по газам, исчезая в тумане.

Мы остались одни под дождем.

Борис, накрытый своим драным плащом, пошевелился.

— Пахнет… — он втянул ноздрями сырой воздух. — Пахнет паленым мясом. И магией.

— Это Порт, Борис. Тут всегда так пахнет.

— Нет. Это свежее.

Мы двинулись к нашему люку.

Вход в коллектор был замаскирован кучей мусора, но я заметил следы.

Свежие следы армейских ботинок. Много следов.

Вера вскинула автомат.

— Кто-то приходил, — шепнула она. — Пока нас не было.

— Или кто-то ждет нас внутри.

Я активировал «Истинное Зрение».

Мир стал серым контуром.

Мои глаза болели. Новая аура — смесь света и некротики — давала странный эффект. Я видел не только плоть, я видел… остаточный фон.

Следы фонили.

Белым.

Стерильным, холодным белым светом.

— Инквизиторы, — констатировал я. — Анна прислала привет.

— Они нашли базу? — Вера побледнела. — Кузьмич…

— Если бы они нашли базу, здесь была бы засада. А здесь пусто. Они покрутились и ушли. Значит, не нашли вход. Или…

Или они оставили послание.

Я подошел к люку.

На ржавом металле, прямо по центру, был выжжен символ.

Змея, обвивающая чашу. Знак Гильдии.

Но змея была перечеркнута глубокой, оплавленной бороздой.

И под ней надпись, выведенная чем-то, похожим на кислоту:

«ЛЕКАРСТВО НЕ РАБОТАЕТ. ПАЦИЕНТ АМПУТИРОВАН. ЖДУ КОНСИЛИУМА. А.»

— Она знает, — я провел рукой по надписи. Металл был еще теплым. — Она проверила клей. Гвардеец потерял руку. И теперь она хочет мою.

— Мы не можем туда спускаться, — сказал Вольт, прижимая к себе диск. — Там могут быть маячки. Или мины.

— У нас нет выбора, — я поднял люк. — Там наш дом. Там наша лаборатория. И там Кузьмич. Если они его тронули… я устрою им такой некроз, что они будут умолять о смерти.

Мы спустились.

Темнота коллектора поглотила нас.

Внизу было тихо. Слишком тихо.

Даже крысы молчали.

Ржавая лестница вибрировала под ногами.

Я спускался первым, держась за скобы одними подушечками пальцев — ладони, сожженные Святым Светом, горели так, словно я все еще сжимал тот проклятый кабель.

Внизу, в темноте коллектора, было тихо.

Ни шороха крысиных лап, ни капели, ни гула вентиляции.

Мертвая, ватная тишина операционной перед вскрытием.

— Свет, — шепнул я.

Вера щелкнула тумблером подствольного фонаря.

Луч выхватил бетонные стены.

Они были чистыми.

Слишком чистыми.

Мох, плесень, грибок «Слезы Скверны», который я соскребал еще утром — все исчезло. Бетон был выжжен до белизны, словно по нему прошлись огнеметом, заряженным хлоркой.

— Дезинфекция, — констатировал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Она зачистила коридор. Тотальная стерилизация.

Мы подошли к гермодвери нашего бункера.

Замок был цел. Ни следов взлома, ни оплавленного металла.

Дверь была просто приоткрыта. На ширину ладони.

Приглашение.

— Борис, держи тыл, — скомандовал я. — Вера, за мной. Сектор обстрела — фронт.

Я толкнул тяжелую створку ногой.

Петли не скрипнули. Их смазали.

Мы вошли внутрь.

Сектор 4-Б изменился.

Наш уютный бомжатник с генератором и матрасами превратился в инсталляцию безумного дизайнера.

Генератор не работал, но в помещении было светло.

По углам стояли химические светильники, заливающие пространство ровным, холодным белым светом.