Книга Диагноз: Смерть, страница 76 – Виктор Корд

Только Вольт не лег.

Он стоял посреди нашего бункера, раскачиваясь из стороны в сторону, и осматривал помещение своими светящимися глазами.

Его взгляд скользил по стенам, по генератору, по моей «лаборатории» в углу.

— Примитивно… — прошелестел он. — Аналог. Медь. Ржавчина.

Он подошел к столу, где стояла центрифуга и микроскоп.

Провел пальцем по корпусу прибора.

Искра проскочила между его кожей и металлом.

Центрифуга, которая была выключена, вдруг мигнула индикаторами и загудела. Сама по себе.

— Мусор, — констатировал Вольт. — Но… у этого мусора есть потенциал.

Он повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я вскрыл Кристалл на этом? — он кивнул на старый ноутбук, который мы отжали у Архивариуса вместе с оборудованием.

— У меня нет суперкомпьютера, — прохрипел я. — Работай с тем, что есть.

— Мне не нужен компьютер, — Вольт улыбнулся. Жуткой, дерганой улыбкой. — Я и есть компьютер. Мне нужен только интерфейс. И энергия. Много энергии.

Он подошел к дизель-генератору.

Положил обе руки на его кожух.

Генератор взвыл, меняя тональность. Обороты скакнули. Лампочка под потолком вспыхнула, как сверхновая, и лопнула, осыпав нас осколками стекла.

Мы погрузились во тьму.

Только глаза Вольта и электрические дуги, бегающие по его рукам, освещали бункер синим стробоскопическим светом.

— Я дома… — прошептал Техномаг. — Я в Сети.

Кузьмич в углу истово крестился.

— Чертовщина… Ой, чертовщина… Привели беса в дом.

— Это не бес, Кузьмич, — сказал я, закрывая глаза. — Это наш новый системный администратор. Привыкай. И зажги свечи.

Мы были дома.

Избитые, сожженные, отравленные.

Но мы выполнили задачу.

Вольт был у нас.

Теперь оставалось самое сложное: не дать ему сжечь наш бункер вместе с нами, пока он будет ломать коды Орлова.

И выжить самому.

Потому что мое сердце сбивалось с ритма каждые десять ударов, напоминая, что кредит у смерти я взял под очень высокий процент.

Темнота не была абсолютной. Она пульсировала.

Каждый вдох Вольта сопровождался вспышкой синих молний, бегущих по его рукам к кожуху генератора. Дизель ревел, захлебываясь, работая на оборотах, для которых не был создан. Металл корпуса раскалился до вишневого свечения.

В этом стробоскопическом аду моя кухня-лаборатория выглядела как декорация к дешевому хоррору. Тени плясали на стенах, превращаясь в чудовищ.

— Свет! — рявкнула Вера. — Кузьмич, свечу! Фонарь! Хоть что-нибудь, мать твою! Я не вижу, куда шить!

Старик, бормоча молитвы, чиркнул зажигалкой. Слабый огонек едва разгонял мрак, но этого хватило, чтобы Вера нашла иглу.

Я лежал на диване, чувствуя себя куском мяса на прилавке. Беспомощным, отбитым куском мяса.

Мое сердце сбивалось с ритма. Тук… тук-тук… пауза… тук.

Экстрасистолия. Последствия электрического удара. Если я сейчас встану, я упаду. Если я усну, я могу не проснуться.

— Воды… — прохрипел я.

Кузьмич подскочил, сунул мне под нос кружку.

— Пей, барин, пей… Тут бульон, жирный, с перцем.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но упала в желудок теплым комом. Организм, изголодавшийся по калориям, вцепился в питание мертвой хваткой.

Я повернул голову.

В центре комнаты, на полу, сидел Борис.

Он выглядел как разваленная гора. Из ран на бедре и плече (там, где прошлись пилы автоматонов) сочилась темная кровь.

Вера стояла над ним на коленях. В зубах — моток ниток. В руках — игла-крючок.