Книга Диагноз: Смерть, страница 150 – Виктор Корд

Мы оказались в огромном ангаре.

Он был пуст.

Но на полу…

Пол был покрыт слоем странной субстанции. Похожей на серый мох или пепел.

И в этом пепле были следы.

Следы босых ног. Тысячи следов.

Они вели вглубь комплекса, к лифтам, ведущим вниз, в «вершину» перевернутого города.

— Вольт, — я посмотрел на хакера. — Что сканеры?

— Жизни нет, — прошептал он. — Тепловизор по нулям. Но… электромагнитный фон… Он такой, будто здесь работает атомная станция.

— Здесь и есть станция, — я проверил тесак. — Станция по переработке душ.

Я включил интерком.

— Слушать всем. Мы в «Зеркальном Городе». Здесь хранятся самые грязные тайны Империи. И, судя по запаху, эти тайны протухли. Наша цель — Нижний Уровень. Кабинет Директора. Там должен быть пульт управления.

— А если там кто-то живой? — спросила Вера.

— В этом месте живых нет, — отрезал я. — Есть только персонал и экспонаты. Стрелять во всё, что движется быстрее нас.

Вера вдавила газ.

«Мамонт» двинулся по слою серого пепла, оставляя за собой колею.

Мы ехали вниз.

Навстречу тому, кто сидел на троне в центре этой перевернутой пирамиды.

И я очень надеялся, что у него нет аллергии на свинец и плохой характер.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Мы ехали вниз, но вестибулярный аппарат орал, что мы едем вверх.

Гравитационные компенсаторы «Объекта Ноль» работали, но с перебоями. Временами желудок подпрыгивал к горлу, а кровь отливала от головы.

«Мамонт» спускался по широкой спиральной эстакаде, обвивающей центральный шпиль Перевернутого Города.

За бронированным стеклом проплывали этажи.

Тысячи окон. Темных, пустых, затянутых паутиной изнутри.

Свет фар выхватывал из тьмы вывески на стенах: «Сектор Евгеники», «Лаборатория Психо-коррекции», «Департамент Счастья».

Имперский цинизм в чистом виде.

— Вольт, — позвал я, не отрывая взгляда от дороги, покрытой слоем серой пыли. — Что с анализом воздуха?

Хакер сидел, уткнувшись в газоанализатор. Его лицо было зеленым (от укачивания или от страха).

— Фильтры забиты на 80%. Эта пыль… это не пепел, Док.

— А что?

— Органика. Кератин. Эпителий.

Он поднял на меня взгляд.

— Это кожа. Мертвая, сухая человеческая кожа. Мы едем по сугробам из перхоти.

— Фу, бля… — Вера скривилась, крепче сжимая руль. — Сколько же тут народу сдохло, чтобы намести столько?

— Миллионы, — тихо сказал я. — Это бункер Судного Дня. Или тюрьма для тех, кого Империя хотела забыть, но не могла убить. Они жили здесь, старели, линяли и умирали. Веками.

БУМ.

Что-то тяжелое ударило в крышу броневика.

Борис в башне развернул пулемет.

— Гости! — проревел он. — Сверху! То есть… снизу? Тьфу ты, с потолка!

Я прильнул к боковому триплексу.

По стенам зданий, свисающих над бездной, бежали тени.

Бледные, почти прозрачные существа. Длинные конечности, вывернутые суставы. У них не было глаз — только гладкая кожа. Зато рты… рты растягивались от уха до уха, полные игл.

«Бледные».

Дети темноты и инцеста. Потомки персонала или заключенных, мутировавшие под воздействием маго-фона.

Один из них прыгнул с балки перекрытия на капот «Мамонта».

Он прилип к броне, как геккон.

Его слепое лицо ткнулось в стекло прямо перед Верой.

Он открыл рот и… лизнул триплекс.

Язык был длинным, черным и покрытым шипами. Он оставил на бронестекле глубокую царапину.