Книга Код доступа, страница 94 – Виктор Корд

Отец начал подготовку к Ритуалу. Он выкачивает энергию из лей-линий земли.

Я вывел график сейсмической активности. Линия дрожала.

— Видите эти пики? Это «сердцебиение» земли. Оно замедляется. Он убивает землю вокруг себя, чтобы накопить силу для прорыва. У нас мало времени. Если он соберет достаточно энергии до того, как мы найдем Ключ… нам нечего будет спасать. Москвы просто не станет. На её месте будет воронка в Бездну.

В бункере повисла тишина. Гул генератора казался теперь отсчетом таймера бомбы.

— Мы спасаем не Империю, — тихо сказал я. — Империи приходят и уходят. Мы спасаем право людей жить в мире, где законы физики все еще работают. Где безумный старик не может переписать реальность по своей прихоти, превратив нас в рабов или мутантов.

Инга подошлако мне и положила свою живую руку (теплую, мягкую) поверх моей ладони, лежащей на столе.

— Мы готовы, Макс. С тобой — хоть в Бездну.

— В Бездну мы успеем, — я накрыл её руку своей. — Сначала — в Серую Зону.

— Выезд через час. Грузим Синтетов. Проверяем герметичность костюмов. И… помолитесь, если верите. Потому что там, куда мы идем, Бог нас, скорее всего, не услышит.

Сборы были быстрыми и молчаливыми. Каждый понимал, что это может быть билет в один конец.

Я проверял личное снаряжение.

В моем рюкзаке лежали:

Пять магазинов с разрывными пулями. Три гранаты «Нулификатор». Аптечка с усиленными стимуляторами «Берсерк-2» (без побочек). Модуль механического взлома замков. И, самое главное — свинцовый экранированный контейнер для Ключа.

Я подошел к зеркалу в шлюзовой камере.

На меня смотрел не человек. На меня смотрел кибернетический рыцарь в черной, матовой броне. Лица не видно за тонированным визором, только голубое свечение интерфейса в районе глаз.

Максим Бельский, бастард, изгой, студент.

Виктор Вейс, наемник, призрак, убийца богов.

Кем я стал?

«Я стал тем, кто необходим этому миру», — ответил я сам себе. — «Системным администратором, который пришел удалить вирус».

Ворота «Объекта 9» с тяжелым скрежетом поползли в стороны.

Снаружи была ночь. Дождь лил стеной, смывая грязь с бетона.

Мы погрузились в наш бронированный грузовик. Клин за руль, я и Инга — в кунг, к мониторам управления. Синтеты загрузились следом, встав в режим гибернации.

— С богом, — пробасил Клин и вдавил педаль газа.

Грузовик вырвался из туннеля в ночь. Мы ехали не по дорогам. Мы ехали по старым просекам ЛЭП, в обход постов Гвардии и патрулей Инквизиции, которые все еще искали «цветочные бомбы».

Наш путь лежал на юго-запад. В место, которого нет на картах навигаторов.

Через два часа пейзаж за окном начал меняться.

Деревья вдоль дороги стали выше, чернее. Листва на них была не зеленой, а серой, словно покрытой пеплом. Туман сгустился, фары с трудом пробивали молочно-белую пелену.

Радио в кабине зашипело статикой и смолкло. Связь с внешним миром оборвалась.

Стрелки приборов на панели грузовика начали плясать. Спидометр показывал то ноль, то двести километров в час.

— Началось, — сказал я, глядя на показания внешних сенсоров костюма. —Мы пересекаем периметр Зоны. Энтропия растет.

Впереди, в свете фар, возникла арка старинных ворот. Кованое железо, погнутое неведомой силой, словно пластилин. На одной из створок висел герб, полускрытый ржавчиной: Волчья голова, пронзенная серебряной стрелой.