Онлайн книга «Чмод 666»
|
Привет, Виктор. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Извини за пафосное, как из скверного романа, начало, но я ничего лучшего сейчас придумать уже не могу. Не так давно я смотрел в окно, любуясь красотой вечернего города, и вдруг понял, что мой путь практически закончен. Всю жизнь я посветил постоянным поискам истины, чтению древних текстов, разгадыванию старых загадок, но совсем забыл, что у меня есть ты. Вернее — не хотел помнить. Я все ждал подходящего момента, чтобы откровенно поговорить с тобой, как отец с сыном, но видимо теперь уже не успею. Когдаумерла твоя мама, я потерял смысл в жизни и начал искать утешение в своей работе, что было, видимо, еще одной моей ошибкой. Я не понимал, что главное достояние для меня это ты, но сейчас, когда я вижу, что моему существованию угрожает опасность, и я могу исчезнуть, то смотрю на прожитую жизнь несколько иначе. Если все вдруг обойдется, то мы поговорим по-новому, я обещаю. В тот конверт, что отправился по твоему домашнему адресу, я положил кое-какие свои записи и еще медальон, который когда-то купил для твоей матери в антикварной лавке в Милане. Медальон разделяется на две половинки. Одна принадлежала ей, а вторая мне, теперь он опять целый и принадлежит тебе. Старик-антиквар заявлял, что это Средневековье, но на самом деле — восемнадцатый век. Ты можешь отдать полмедальона тому человеку, который тебе дорог и небезразличен, тогда он будет вспоминать о тебе, а ты о нем. Можешь оставить его себе полностью, это твой выбор. Главное не забывай о людях, которые тебе дороги… И еще одно. Только недавно я понял, что некоторые загадки должны остаться неразгаданными, прошлое не надо ворошить, надо думать о будущем. Поэтому уничтожь мою последнюю книгу. Все материалы и их копии. Какой же я был идиот, когда решил опубликовать ее! Я подошел к окну и посмотрел наружу. Я тогда очень боялся, что Зинаида Васильевна меня о чем-нибудь спросит, но, надо отдать ей должное, она тактично промолчала. Окно выходило во двор-колодец вызывающий какие-то тюремные ассоциации. Двор, образованный близко стоящими стенами многоэтажных домов, куда никогда не заглядывает солнце. В историческом центре Петербурга таких дворов сотни, и для кого-то вид из окна ограничивается исключительно этим пространством. Двор-колодец — ничего кроме помойки по определению не помещается в его унылую внутренность. Ни зелени, ни деревьев, только стены и асфальт. Вход с улицы через подворотню. Даже личные машины сюда не ставили — иначе мусоровоз не смог бы развернуться и забрать причитающуюся ему суточную дань. Двор плохо освещен, а освещенность стен падала по мере приближения к земле… Как только рассосался комок в горле, я попрощался с Зинаидой Васильевной, и поехал на Московский вокзал. Обратная дорога оказалась намного приятнее — я возвращался «Невским Экспрессом», и уже к одиннадцативечера отпирал дверь офиса, который использовал вместо дома. 25. Маша, Дита и Голдфокс Свой однотумбовый стол на кафедре Николай Латников начал исследовать сразу же, как только забыл болеть. Он полностью вынимал каждый ящик, внимательно осматривал его со всех сторон, заглядывал в образовавшийся провал и тщательно изучал содержимое. На вопросы сотрудников отнекивался примерно так: |