Книга Чмод 666, страница 122 – Александр Лонс

— Так вот в чем дело… — пробормотал я, когда Маркыч закончил свой рассказ. — Теперь ясно… А что вы мне намекали, когда я сегодня позвонил?

— Намекал,Витя?

— Да. Про то, что у меня много бед.

— Я так сказал? Не помню. Вот честно, не помню!

— Ладно, неважно все это… Спасибо вам, Соломон Маркович. Я вам очень благодарен.

— Не за что, Витя. Заходи иногда. И звони почаще.

Я попрощался и ушел. Почему-то у меня возникло препротивнейшее ощущение, что видимся мы в последний раз.

Когда я вернулся «домой», то никак не мог найти отцовскую флешку, что в свое время передал мне Сквип. Карточка исчезла. Хорошо, что я скопировал файлы на свой комп… Я включил компьютер и обалдел. Диск оказался абсолютно, вопиюще пуст, и компьютер просто не загрузился. Сначала я не поверил увиденному. Но факты — как известно, вещь очень упрямая, и против них не попрешь. Срочно вызванный Сквип ничем помочь не смог — по его уверению, жесткий диск выглядел так, будто на нем вообще ничего и никогда не устанавливали.

* * *

Я закончил все свои дела в Москве и возвратился в Париж. Как и договаривался с Латниковым, через полгода квартира отца перешла в его собственность, а его квартира — в мою. В этом деле сильно помогла Юлия, с которой я заключил надежный письменный договор. Она отремонтировала эту мою однокомнатную квартирку, и в отсутствие хозяина (то есть в мое отсутствие) поддерживала ее в прекрасном состоянии, используя для своих целей. Но каждый раз перед моим приездом в Москву (а приезжал я не очень-то и часто), недвижимость меня ждала и оказывалась в полном моем распоряжении. Главное было вовремя позвонить Юлии и предупредить ее о своем приезде. Этот наш договор действует и поныне. Друзья говорят — что я полный лох и лузер, и с наследством меня просто обманули. Но сам я думаю иначе, считаю, что поступил правильно.

Прошло два года.

За это время много чего изменилось. Постепенно ко мне вернулись основные воспоминания, а с ними и куча разных эмоций. Неприятных, большей частью.

Книга отца — «Система символов в европейской демонологии» через полгода вышла в одном из известнейших петербургских издательств, публикующих историческую литературу и книги по искусству. На задней стороне обложки портрет — та самая фотография, что я когда-то видел на кладбище. Сейчас уже появились переводы на другие языки. Видимо я чего-то не понял: никаких трагических последствий для мира пока не наблюдается. И апокалипсис вроде как не наступил. Хотя — мало ли? Может, просто время еще не пришло.

Амулет в виде персиковой косточки до сих пор у меня. Он не светится и вообще никак себя не проявляет. Когда я отдал его на исследование знакомым физикам, то мне сказали, что это просто такое стекло. Ну, да, с большим содержанием целого комплекса тяжелых металлов, и что с того? Мало ли… А цепочка, на которой он висит, тоже ничего интересного из себя не представляет — обычное железо. Только почему-то очень чистое, совсем без всяких примесей, однако сейчас этим тоже никого не удивишь.

Через восемь месяцев после моего возвращения скончался Соломон Маркович: его насмерть сбил мотоцикл, когда старый доктор спокойно переходил проспект на зеленый свет. Мотоциклист мчался на такой скорости, что после удара вылетел из седла, сломал себе шею и сразу же погиб, а Маркыч еще неделю промучился в институте Склифосовского. Меня не обмануло то предчувствие — мы так и не увиделись. Никто не подумал сообщить мне о смерти старого врача, поэтому на похороны я не попал.