Книга Химера, страница 76 – Александр Лонс

«Опять ломают старинные дома, — чуть не плача думала Стелла, — и это стало уже в порядке вещей. Новая традиция, чтоб ее… Этим безграмотным дворникам, ставшим отцами города, все мало, теперь и за старинные усадьбы с особняками принялись! И все только для того, чтобы освободить место для очередного бездарного офисного урода, и все для получения бабла! Мало им, все мало…»

Как сказал тот же чиновник, чтоб не сносили тот или иной дом, надобно провести целую бумажную волокиту, дабы подтвердить, что строение действительно представляет историческую ценность и ломать его нельзя. Причем дают специальную бумагу, естественно, далеко не всем, а тем, кто сможет больше заплатить. Ну, а у кого не будет денег, а соответственно и документа, что дом представляет историческую ценность — вправе снести, причем по закону и на полных основаниях. Так, уже многие дома объявлены не представляющими ценности, не имеющими хозяина, и назначены на снос в течение ближайших нескольких лет. Ещё по новостям объявили, что снесут ряд старых домов вдоль бульварного кольца, дабы устроить там множество подземных паркингов.

Стелле было горько про это слышать и, тем более, на всё это смотреть. И как можно прекратить наконец это беспредел? Наверное, уже никак. А она сделал бы всё, во всяком случае, от нее зависящее. Ну, в разумных пределах конечно.

А сейчас надо было завтракать и идти в офис.

Осмотрев внутренности своего пустого холодильника, Стелла совсем загрустила. Ходить утром перед работой за продуктами она не любила категорически.

Утренняя улица успокоила. Чирикающие воробьи, среднеазиатскиедворники в оранжевых безрукавках, Георгиевские ленточки на продукции немецких автомобильных фирм, возникших еще при Гитлере. Вероятно, утренняя Москва сравнительно симпатична, но утренние пешеходы, особенно покупатели, и в особенности продуктовых магазинов — как-то не очень приятны. Утренний магазин вообще не похож на вечерний. Совсем разный народ отоваривается в разное время суток.

Разглядывать окружающих ее людей Стелле приходилось часто, особенно если она пробиралась через толпу. И не потому, что девушке зачем-то надобилось такое разглядывание, а только с целью не наткнуться на них. На прохожих. А то оправдывайся потом, что задумалась, дорогу перед собой не видела и ничего предосудительного не помышляла. Не поймут ведь. Так и проблемы возникнуть могут. Вообще-то, Стелла старалась выглядеть частью толпы и чувствовать себя одинокой в массе народа. Слишком много людей вокруг, и с этим уж ничего не поделаешь. Один выход — абстрагироваться от них и уйти в свою собственную «Внутреннюю Монголию».

Около небольшой, но малоподвижной очереди Стеллу вдруг кто-то сильно толкнул, она даже чуть не упала от неожиданности.

— Девушка!? — слегка истеричным тоном вопросила толкнувшая ее толстая тетка. — Вы в очереди стоите, или просто так тут ошиваетесь?

— Отнюдь нет, — невесело сказала Стелла, — Но не примите за грубость, если я отвечу вам иным вопросом: полагаете ли вы себя человеком вежливым?

— А вы мне не хамите! — почему-то обиделась тетка, засверкав маленькими глазками неопределенного цвета.

Стеллу всегда удивляло, почему, когда она начинала общаться с незнакомым человеком на литературном русском языке, используя такие слова и обороты, как «отнюдь», «с уважением», «не примите за грубость» — ее упрекали в хамстве, а стоило только начать грязно материться, как все сразу видели в ней интересного и увлекательного собеседника. Девушка уже собиралась ответить непростым трехэтажным выражением, как рядом вдруг кто-то тихо произнес мужским голосом: