Книга Химера, страница 58 – Александр Лонс

— Почему? — удивилась Машенька.

— Не знаю почему, на всякий случай наверно. Авось и правда помогает и действует, соблюдать-то нетрудно. Причем я уверенна — подавляющее большинство людей поступает так же, и не потому что действительно верит, а… просто по давней привычке, не задумываясь, на всякий пожарный случай, руководствуясь священным принципом: «береженого бог бережет». Это же не затруднительно, ничего не теряешь.

Сказав это, Мила тут же уткнулась в свой компьютер и больше на нашу болтовню не реагировала и в разговоре участия не принимала. Поразительная девушка! Так отключаться от внешних раздражителей и сосредотачиваться на работе не всякий сможет.

«А если это Мила написала? Что тогда? — все соображал я. — Могла вполне. Умная, въедливая, и чертовски сообразительная. А уж про мотивы меня пугать… они есть у всех, а у нее в особенности могут возникнуть. Но только вот я очень не хочу, чтобы это была она».

Кофе давно уже выпили, заварили еще, и многие прихлебывали по второй чашке, Олег, по-моему, пил уже третью, но тема, оказавшаяся вдруг столь интересной, никак не желала иссякать.

— Все то, что нам тут Машенька с Милой говорят — по-моему, это не суеверия, а приметы, — внес ясность педантичный Олег. — Еще бы церковь вспомнили.

— А причем тут церковь? — оживился я, почуяв знакомую тему. — Вот у церкви как раз с суевериями все в полном порядке — непрерывный конфликт и вечная вражда. Вроде как осталось еще от времен многобожия. Слово такое забыл умное, так называлось то, что было до принятия христианства на Руси… А, вспомнил — анимизм первобытной магии!

— Как говорил Френсис Бэкон: «избегать суеверий — уже суеверие», — пояснил Олег. — Теория интересная, а вот мне как немножко математику, скажите, пожалуйста, что такое глубина сна и чем она измеряется?.. Слушайте, у меня же колбаса еще со вчерашнего осталась! Заветрелась немного, но еще вполне! Кто будет?

— А у нас живот от твоей колбасы не заболит? — забеспокоился я.

— Не успеет, — констатировал бездушный Олег, — доставая откуда-то несколько нарезок сервелата. — Налетай, народ!

— Знаете, а наш математик в чем-то прав, — сказала Машенька, с сомнением косясь на колбасу. — Я знаю, что когда спишь глубоко, то сны вообще не снятся. И мне временами кажется, что жизненные события больше влияют на содержание сновидений, чем атмосферное давление.

— По-моему сны сняться всегда, просто мы их потом не помним, это можно объяснить через мою теорию! — коряво пояснил Павел. — При смене погоды меняется атмосферное давление. Например, давление падает — идет дождь, или снег. Получается чем ниже давление, тем глубже сон, и наоборот. Ты реже просыпаешься, или не просыпаешься вообще, и сон забывается. Никаких тебе суеверий. А чего вы все одну только колбасу жрете? У меня же хлеб есть!

— Тащи сюда свой хлеб, бутербродов наделаем. Кстати, бывали прецеденты, когда мне снились вещие сны, — задумчиво проговорил Олег. — Причем двух категорий: в «иносказательном смысле», и буквально в жизни происходило почти точно то, что приснилось… Так что фиг его знает… Что-то в этом есть… Наверное, думал о чем-то таком накануне, или просто в голове вертелось… Или — дежавю типа. Да, еще просуеверия. По моим наблюдениям кроме общераспространенных примет, ну, черная кошка там и все в этом духе, есть еще и куча личных, самому себе придуманных. Типа «мой счастливый костюм», «мой несчастливый цвет» и так далее в том же духе. — Вдруг он посмотрел на меня. — Слушай старик, а у тебя какие-нибудь суеверия имеются?