Онлайн книга «Химера»
|
— Верить или не верить — дело конечно ваше. Однозначно могу сказать только одно: находясь в коме, человек ничего невидит и не слышит. Нечем. Только в момент отключения и проявления сознания происходят галлюцинации и возникают различные малообъяснимые явления. А в бессознательном состоянии — тишина и мрак, больше ничего нет. Полная отключка. — Но я-то видел! Я тоже не верю в жизнь после смерти. Но вот тогда вопрос: значит все-все-все экстрасенсы, спириты, медиумы и прочие колдуны — все-все — шарлатаны или сумасшедшие? Ведь они что-то чувствуют, с кем-то там связываются… Узнают такие подробности об умерших, о которых знать не могли в принципе! У живого организма есть чувства, подсознание, интуиция и прочее, а значит, есть люди, которые могут эти потоки улавливать и расшифровывать. Так что, все возможно. Наверно… — Про колдунов и экстрасенсов — не знаю, не владею материалом. А все, о чем вы мне сейчас рассказали, вы наблюдали в интервале между сознанием и его отсутствием. Эти моменты могли показаться вам очень долгими. Промежуток тьмы выпал и не сохранился в памяти, поскольку мозг «отключался» и ничего фиксировать не мог. Несколько раз вы ненадолго «выплывали», буквально на несколько секунд, оборудование зафиксировало, но потом снова теряли сознание. Пока вы у нас лежали, и когда уже стало известно, кто вы, я навел некоторые справки. Так вот, последним вашим воспоминанием, должно быть то, как вы сели рядом с водителем в «Опель Инсигния» и поехали. Ладно, не будем зря тратить время. Теперь вы практически здоровы. Если что-то будет не так, или возникнут какие проблемы — звоните, вот моя визитка. С этими словами он передал мне небольшой прямоугольничек тонкого картона со своим именем и координатами. — Удачи! Я забрал положенные мне бумаги, поднялся со стула, попрощался с врачом и отправился получать свое барахло. Что бы там мне ни говорили, но я абсолютно не помнил, какого черта мне понадобилось залезать в какой-то «Опель Инсигния»? Зачем я туда сел и когда? Наверное, надо найти Лилю, поговорить напоследок и проститься с ней. Или не надо? Решив, что все-таки не надо, я отправился в камеру хранения для шмоток принадлежащих пациентам. Одежда моя оказалась безнадежно испорчена, от былого фэшена не осталось никакого следа. Я взял куртку, и начал шарить по карманам. Там ничего не оказалось. Пусто. «Слава богу, хоть как-то одеться можно», — подумал я. — А где остальные мои вещи? — спросил я, повернувшись к толстой тетке в белом халате, что охраняла одежду госпитализированных пациентов. — У меня был мобильник, транспортная карточка на год, ключи, деньги… Тетка возмущенно захлопала глазами. — Какие еще вещи, молодой человек? — недовольным голосом спросила она. — Когда вас привезли к нам, ничего больше не было, кроме того, что на вас надето! Если так настаиваете, я могу предъявить опись, которая составлялась в приемном покое! Ко мне не может быть никаких претензий! Позже выяснилось, что в больницу я поступил вроде бы без всяких документов и вообще без каких-либо личных вещей. По больничным данным я проходил как «неизвестный», и только когда мне вернулась возможность нормально разговаривать в этом мире, стало понятно кто я такой. Не зная, что и думать, и не очень понимая, как теперь мне попасть домой, я переоделся, сдал больничный халат и вышел в вестибюль. |