Онлайн книга «Привратник мифа»
|
Возникла очередная пауза. Какое-то время Людмила Владимировна молчала, погрузившись в воспоминания. Потом тряхнула головой, видимо отгоняя тяжёлые мысли, и продолжила: – Разное со мной бывало. Первый мой возлюбленный, Кнох, бросил меня, когда стареть начала, я ему отомстила, как смогла, и сделались мы лютыми врагами. Он собственных детей заводить не мог, приёмных только. Зла на него уже не держу, его смерть примирила нас. Трудно женщине на Руси, всегда было тяжело. А когда начала на себе глубокие морщины замечать, неожиданно легче стало. К старым бабам и мужики не липнут, да и вообще на старух внимание не так обращают. Разве что в ведьмы записать могут, но тут как повезёт. Фамилии, прозвища, имена приходилось менять. Где я только не жила, но больше всего в Москве и Петербурге. Одно время даже под видом старой крепостной няньки скрывалась. В деревне Псковской губернии. Был там мальчонка один, помещиков сын. Чёрненький такой, кучерявенький. Умненький. Чисто арапчонок. Да он и происходил из эфиопов. Любопытный. Он сразу меня раскусил. Я ему под видом небывальщины многое из своей жизни нарассказывала. Думала, забудет всё, когда вырастет. Нет, не забыл, в книжках под видом сказок написал. Только переделал всё, с ног на голову перевернул. Зачем? Вот чего не знаю, того не знаю. – Может, специально, – предположил я. – А в Петербурге вы когда жили? – Потом уже, когда деревенские обыденности поднадоели, перебралась в Питер. Под именем госпожи Людмилы Добровольской сняла квартиру на Большой Мещанской (сейчас Казанская, кажется). В доме, что выстроил для себя каретный мастер Карл Иохим. Кстати, очень интересный был мужчина, многое умел, но сейчас речь не о нём. Некогда в этом доме проживал польский поэт Адам Мицкевич, часто останавливался коллежский советник Николай Гоголь, другие известные люди. Там же, согласно роману Достоевского, снимал комнату Раскольников. А ещё здесь некоторое время жил Осип Пржецлавский – тайный советник, писатель и издатель «Петербургского еженедельника». Это был замечательный человек, несмотря на всю свою экстравагантность. Хорошо с ним была знакома. Учился он на физико-математическом факультете, лекции вместе с тем самым Адамом Мицкевичем слушал. В девятнадцать лет Императорский университет кандидатом философии окончил. Несмотря на молодость, посвящён был в высшую степень масонской ложи «Единство узла». Благодаря масонству быстро пробился в высшие круги петербургского общества. Вообще, в доме, где мы жили, происходили странные события, недаром Федя Достоевский именно там Раскольникова поселил. О своих столкновениях с мистикой в этом здании Пржецлавский со мной консультировался. Не сразу, конечно, сначала пытался во всей этой чертовщине самолично разобраться. Долго копался в Императорской публичной библиотеке, много на эту тему читал, литературу изучал, специальные журналы выписывал. Я же, несмотря на уединённый образ жизни, всё-таки приобрела некоторую известность в определённых кругах. В ту пору Пржецлавский мне и признался, что началось с того, как однажды среди ночи раздались сильные удары в его дверь. Кто-то молча ломился в квартиру и дёргал дверную ручку, будто силился отворить. На вопросы не отвечал, только открыть пытался. Сначала Пржецлавский решил, что явился его до изумления пьяный приятель, с которым они засиделись за картами. Приятель проигрался вчистую и просил повременить с долгом. Но нет, непохоже было. Когда Пржецлавский дверь всё-таки открыл, то никого там не обнаружил. Он позвал своего человека и стал спрашивать, не видел ли тот, кто так поздно стучится в чужие двери? Только вот зря он это затеял. Заспанный лакей принадлежал к тем людям, что не очень-то церемонятся со своими господами. Слуга грубо ответил, что в окно не видно, да и нет там никого. «Так кто стучал?» – недоумевал Пржецлавский. «А чёрт его знает», – отвечал слуга и со свойственной простым людям прямотой заявил, что если бы барин не шлялся не поймёшь где и всякий раз не являлся домой столь поздно, то и раньше бы такое услышать смог. Пятую ночь стучат. Сначала Пржецлавскому стало страшно, и он обратился ко мне. Попросил чем-нибудь помочь, что-нибудь сделать или посоветовать. Я успокоила и оберег дала – на вид безделицу, но способную разную слабую нежить отваживать. Не всю, конечно, но некоторую, сугубо городскую. Потом Пржецлавский оставил службу и уехал в Тверскую губернию в имение своей жены Елизаветы Фёдоровны, где и умер… |