Книга Привратник мифа, страница 103 – Александр Лонс

– Чего вдруг? Пусть будет. В интернет выкладывать не собираюсь, только так. Для себя. Кстати, я записала, как мы тут развлекались. На время поставила.

– Инга!

– Что? – Она подняла брови и посмотрела прямо на меня.

– Вы засняли видео?

– Нет, только фотки. А надо было видео? – абсолютно серьёзно переспросила девушка.

– Смешно…

– Хоть вы оценили. А то очень неприятное ощущение, когда надо контачить с не понимающими моего изящного чуйства юмора. После каждого прикола и пары секунд неуклюжего молчания приходится объяснять: «Да лан, шучу я, шучу», чтобы не зацепить нежных чуйств этих тупорылых ублюдков… Слушайте, босс, давайте всё-таки поедим, как вы на это смотрите?

А когда потом, совсем вечером, после трудового офисного дня, я залез в машину и вставил ключи в зажигание, сзади в мою шею упёрлось нечто твёрдое и металлически холодное.

– Сидим тихо и не дёргаемся, – сказал незнакомый мужской голос. – Плавно выезжаем со стоянки и следуем моим инструкциям. У шлагбаума чтобы без всяких глупостей.

В зеркале маячил какой-то тип в маске на всю голову. Видимо, он прятался на полу за передним сидением, поэтому я и не заметил его, когда садился в машину. Что ж такое-то? Бедная у кого-то фантазия. По-моему, он следовал классике и для антуража натянул на голову чёрный женский чулок. Сразу было понятно, что мужик по уши накачанный. Как на такого произвести впечатление, я не знал. И тут понял, что действительно вляпался по самые уши. Оставалось лишь молить какого-нибудь бога, чтобы не уронить в глазах похитителя остатки собственного достоинства.

Густой ворох соломы, цементные стены, а вместо унитаза – круглая дыра в полу. В её недрах, глубоко внизу, что-то весело журчало и попахивало канализацией. Холодной воды, правда, сколько угодно: выше дыры прямо из стены торчал обычный водопроводный кран. Пол из крупных серых плиток, как в подъезде многоэтажки. Железная дверь с глазком и оконцем для выдачи еды. Два раза в сутки в одноразовой пластиковой тарелке приносили эту самую еду – овсяную кашу. Она была не слишком вкусной, но вполне терпимой. Во всяком случае, хватало сил, чтобы есть. Выдачу пищи осуществлял угрюмый тип неопределённого возраста, за всё время не издавший ни единого звука и ни разу не ответивший на вопросы. Возможно, он был глухонемым, а может, просто получил соответствующие указания. Никаких компотов и прочих напитков не предусматривалось – приходилось пить воду прямо из крана. Хорошо хоть ложку дали – из такой же белой мягковатой пластмассы, что и тарелка. Говорят, наши законодатели планируют запретить производство одноразовой пластиковой посуды, вот проблемы-то будут у тюремщиков. Всё время в голову лезла какая-то чушь.

Под потолком постоянно горела обычная светодиодная лампочка, укрытая за толстой железной решёткой. Чуть в стороне от лампы прямо из потолка торчал толстый стальной крюк, о назначении которого я старался не думать. В камере была только одна дверь и маленькое зарешёченное окошко, выходившее предположительно во двор. Немного дневного света поступало сверху из этого крошечного оконца размером с половину бумажного листа. Оттуда не слышалось никаких звуков, но зато удавалось определять смену дня и ночи. Такое окно правильнее было бы назвать отдушиной: вентиляция осуществлялась пассивно – из узких дверных щелей пронзительно дуло, а выходил воздух через то самое окошко наверху.