Книга Разрыв легенды, страница 144 – Александр Лонс

Обширный участок вовсю зарос кустами и деревьями и больше походил на клочок дикого леса. Рядом с соседским забором стояла веселенькая новенькая «мазда» ядовито-розового цвета. Дача оказалась старой, мрачной, крайне запущенной и, на мой непрофессиональный взгляд, готова была развалиться от одного только прикосновения. Как потом объяснила Инга, по некоторым признакам можно было определить, что дом строили еще в глубоком девятнадцатом веке, но позже неоднократно укрепляли и ремонтировали, вот он и простоял более ста лет. Только тогда, по ее словам, делали такие полукруглые окна и такие затейливые балясины. По-моему, дом годился лишь под снос. Впрочем, ждать ему оставалось недолго: на соседних участках торчали современные коттеджи, а вдалеке виднелись многоэтажные многоквартирники.

Инга появилась минут через пятнадцать и вид имела запыхавшийся. Пользуясь полученными ранее инструкциями, я позвонил. «Слушаю?» – с вопросительной интонацией сказали с той стороны. Голос был женский и звонкий, по-моему, молодой. Я назвался и объяснил, что приехал со своей помощницей, как ранее уже оговаривалось. Через полминуты к нам откуда-то сбоку подбежала молодая быстрая женщина, одетая в облегающие джинсы и просторный серый свитер. На ногах – белые кроссовки.

Вблизи женщина не выглядела такой уж молодой, ей оказалось лет тридцать пять – сорок. Мы поздоровались и были приглашены в дом. Нам отперли скрипучую калитку, а потом провели по дорожке, вымощенной неровными известняковыми плитами.

Только тут я заметил, что штатива с фотокамерой у Инги уже нет. На мой вопрос девушка пожала плечами и спокойно объяснила, что спрятала длинный футляр в кустиках, чтобы не мешался.

Внешнее ощущение неизбывной дряхлости и ненадежности дома внутри только усилилось. Чувствовался неистребимый гнилостный запах, что нередко присутствует в старых деревянных постройках. Полы и ступеньки угрожающе поскрипывали, проминаясь под нашими ногами, а нехорошее ощущение безвозвратной ветхости навевало щемящую тоску. Наконец мы очутились в большой просторной комнате с потемневшим от времени деревянным круглым столом посередине и несколькими почти черными стульями вокруг. Стол, видимо, был рассчитан на раздвигание: поперек его пересекала хорошо заметная, слегка разошедшаяся щель. Прямо над столом висел бахромчатый шелковый абажур с нарисованными розочками.

Увидев наши физиономии, Марина (так звали женщину) сразу догадалась о наших мыслях и рассмеялась:

– Любуетесь здешними красотами? Хозяйка уже, наверное, продала эту развалюху. Мы же соседи, вон мой коттедж, поэтому я много чего от нее наслушалась, жалобы в основном. Все, что тут было ценного, она давно вывезла, вы в самый последний момент успели. Скоро снесут и построят коттедж для какого-то бизнесмена.

– Не жалко ей было?

– Шутите? С этой рухлядью одни хлопоты. Маша просила меня последить, если что. Вот я и помогаю ей иногда, приглядываю. Она из своей Германии почти и не приезжала сюда, зачем покупала только? Для перепродажи, наверно. Чувствуете, какой тут воздух? Грибки, жучки какие-то, обрабатывать смысла уже нет, неудобно до крайности. Того и гляди обвалится или провалится что-нибудь. Зато хозяйка хорошие деньги взяла, новую квартиру себе покупать будет. Тут земля очень дорогая и ценная.