Книга Эффект, страница 134 – Александр Лонс

Моё расследование неуклонно подходило к концу, но ещё не подошло.

Дело в том, что расследование для меня – всегда азартная игра. Хотите – называйте это методом, хотите – дурной привычкой, мне всё равно. Работает, и ладно. Это игра не только с самим преступником, но и с жизнью вообще. Игра на нервах. И если кто-то думает, что сейчас я начну рассказывать вам о своих прошлых делах, то ошибается. Я никогда не говорил о том, что когда-то расследовал. Потому что это просто не имело никакого смысла и всё равно никому не интересно. Кто хотел, мог почитать в Сети. Я вообще не желал, чтобы на мою работу смотрели как на какой-то там детектив. Это для меня не просто занятие, а игра. Я с этого «ловил кайф». Только беда в том, что я – визуал, то есть информацию, полученную в форме устной или письменной речи, всегда преобразовывал в картинку. Перед мысленным взором у меня присутствовало изображение. Хорошо, если это «мысленное» изображение подкреплялось обычным, вот и старался обеспечить себя картинками на выбранную тему. Это были интерьеры сцен, пейзажи местности, карты локаций. Портреты фигурантов. Машины, инструменты, оружие, орудия преступления. Разные другие, проходившие по делу, предметы. В общем, не так уж и много. Но для меня это было тем, что называлось «накапливанием материала». Ещё это могли быть разговоры со знавшими того или иного фигуранта людьми, с очевидцами или же с теми, кто был краем вовлечён в дело. При этом я старался не просто использовать реальные факты, а выстраивать их в логические цепочки, чтобы они помогали раскрывать характеры фигурантов и показывать их внутренние миры. В процессе работы над делом я каждый раз «раскладывал по полочкам» всё, что уже знал о самом деле и о персонажах этого дела. В «копилку» отправлялись не только факты, но и мысли, догадки. А когда наступал момент истины, время применения, то в голове вдруг возникала связная картина, которая могла быть даже и не такой, как в реальности, но она как будто бы «попадала в точку» и приводила к правильному решению задачи. Я ощущал себя на месте главного фигуранта и так находил преступника.

Всё, пора было возвращаться и заканчивать.

Уже через полчаса я сидел у себя дома и держал снятый с предохранителя армейский бластер, ствол которого был направлен в сторону входа. Эту игрушку шеф выдал в самом начале операции, и мне хватило ума не брать её с собой в банду, а спрятать до лучших времён.

Вошла моя девушка, Лин Чжуан.

– Ты что? – испугалась Лин, увидев направленное на неё оружие. Потом она стала медленно, крадучись подходить ко мне.

– Стой! Не шевелись!

– Стою, – девушка остановилась. – Ты сбрендил?

– Лин, зачем?

– Что «зачем»? Ты о чём?

– О том. Я же знаю, кто сливал информацию бандитам.

– И кто же это?

– Ты, Лин, – произнёс я расстроенным голосом.

– Совсем сдурел?

– Ты время от времени ставила жучки в стол шефу. У тебя имелся стабильный, постоянно действующий канал связи с заочно приговорённым Нихоном Хиносом, который в последнее время занимался охотой за головами. Работал чёрным хедхантером. Вербовал джамперов и вообще любых ценных ребят и обманом вставляли им нейроимпланты полного подчинения. Хинос превращал их в рабов и продавал заказчикам. А ты, моя дорогая, работала его агентом в администрации домена. Присылала ему данные, часто секретные. Это тебя я должен найти по заданию шефа. Только хочу понять: зачем и как давно?