Книга Темный флешбэк, страница 79 – Александр Лонс

Где-то в половине одиннадцатого вечера я вошел в подъезд высокого нового дома на Дорожной улице. Лорен осталась в машине, и я отправился туда один. Записавшись у охранника, похожего на генерала какой-нибудь мелкой страны с кровавым диктаторским режимом, я прошел через рамочный детектор и попал в вестибюль. Уже здесь, в вестибюле, обстановка бессмысленной варварской роскоши породила во мне малоприятные ощущения скованности и неловкости. Скрытые в карнизах германиевые лампы мягко освещали большой холл. Потолок расписан явно вручную. Интересно – на фига нужен такой фриз в вестибюле жилого дома? Сплошная зеркальная стена еще больше усиливала эффект пространства, а под ней, в узком резном мраморном желобе, росли причудливой формы декоративные растения-мутанты. После городской духоты прохладная свежесть кондиционированного воздуха казалась необходимой. Камеры наблюдения никто не скрывал – повсюду блестели их объективы. Я мельком взглянул в зеркало и только тогда понял, что это никакое не зеркало, а видеоэкран во всю стену, отображающий происходящее в вестибюле. Дикость какая. Я пригладил волосы, еще раз сверился с адресом в записной книжке и пошел к лифтам.

Бесшумно задвинулись двери прозрачной кабинки, а ее почти невидимый пол плавно нажал на подошвы. Я стоял, сутулясь, держа руки в карманах джинсов, и исподлобья смотрел на вспыхивающие над дверью номера пролетающих этажей. Я уже ругал себя за то, что договорился о встрече с этим типом и явился сюда, в этот дом, где все ударяло в глаза ненужной пышностью. На кой черт мне все это сдалось, в самом деле… Мало ли я еще видел малоприятных свидетелей. Впрочем, кто знает, что он расскажет. Так, двадцать седьмой… если он вообще что-нибудь видел или знает… двадцать восьмой, следующий, кажется, мой. Одним словом, посмотрим.

Вспыхнуло число «29», и лифт плавно замедлил ход, остановился и раскрылся. Выйдя, я решительно направился к единственной двери, на которой блестел золоченый (или золотой?) номер – «291». Один этаж – одна квартира. Это там, где квартира не на два-три этажа.

Брэд, одетый по-домашнему – в пестрой распашонке и широких цветастых бермудах, встретил меня очень радушно. Это был уже значительно облысевший и весьма упитанный дядечка лет пятидесяти с толстым сферическим пузом, нездоровым румянцем и глубокими мимическими морщинами на пухлом лице. Его легкомысленная рубашонка разошлась на животе, а оттуда выглядывали курчавые черные волосы. Некоторые – седые.

– О-о-о-о-о, Алекс! Привет, – воскликнул он, будто я был его старинным другом, а не случайным деловым партнером. – Как поживаешь, старина?

– Нормально вроде. Добрый вечер, Брэд, – скупо поздоровался я.

– Ну и отлично, проходи, проходи, а я пока организую какое-нибудь пойло… Что будешь: водку, джин или ром? Может, текилу?

– А полегче ничего нет? Не тот сегодня день.

– Полегче? – удивился Брэд. – Ты знаешь, кто-то из знакомых уже высосал сегодня у меня весь вискарь, так что если не очень против коктейлей, то я сейчас организую… айн момент.

Виски? Это называется – «полегче»? Я шлепнулся в низкое кресло и принялся наговаривать свои мысли и впечатления на диктофон смартфона. Брэд задерживался, а когда слова и мысли кончились, я с любопытством огляделся вокруг. Огромная гостиная обставлена с тем нестандартным комфортом, который свидетельствует не столько о богатстве, сколько о вкусах хозяина. Выдержанная в стиле BDSM низкая мебель обита черной кожей естественного рисунка. Всюду обилие разных железок и черных ремней. Прямо из середины темного потолка висят три крюка на цепях. На всех стенах видеообои с торчащими по углам усиками сенсоров, а на узких раздвижных полосках – несколько картин среднего качества: инфернальные сюжеты и эсхатологические пейзажи. Низкий длинный стальной стеллаж был пуст, если не считать пары бумажных книжек карманного формата в ярких глянцевитых обложках. Несколько номеров «Секс-экстрима». На верхней доске валялась кожура папайи и стоял великолепный телескоп системы Максутова в черном кожаном футляре с заклепками. Разглядывая телескоп, я еще раз выругал себя за то, что не отказался от приглашения.