Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 86 – Джордан Проссер

От другого конца барной стойки нам машет молодая женщина с очень короткой стрижкой.

– Знаете ту девку? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Эдвина. – Но у нее бирка.

– Бирки могут быть и у плохих парней, – возражает Эйбел, и я рьяно киваю. – Она показывает. Она сюда показывает. Мне кажется, она хочет подойти.

Женщина приближается, плеща руками. Она идет с миром. Спрашивает, на симпозиум ли мы приехали и нельзя ли ей к нам подсесть.

– Вы какое учреждение представляете? – пытает ее Эйбел. Эдвина говорит, чтобы придвигала сиденье. Женщину зовут Мэй Минноу-Чен – для друзей Минни, – и она кандидат наук из Университета Отаго, изучает воздействие психоактивных галлюциногенов при паллиативном уходе.

– Я всегда был большим приверженцем того, чтоб удолбаться к хуям сразу перед тем, как кони двинешь, – говорю я, одобряя тем самым от всей души всю сферу ее деятельности.

Минни выгибает брови.

– Ну… мне кажется, вы говорите о досуге и эскапизме, которые, разумеется, тоже полезны по-своему. Моя область скорее относится к химическому воздействию на отношение человеческого мозга к смертности.

– Минуточку, – произносит Эдвина, покачивая перед Минни дружелюбным пальчиком. – Я читала кое-что из ваших исследований. Это же вы изучаете наркотик путешествий во времени.

Минни застывает, точно наступила на противопехотную мину. Голос ее стихает на двадцать децибел.

– Да, это я. Но не уверена, что нам следует…

– Вы это имеете в виду? – спрашиваю я, вытаскивая из кармана пиджака полный флакончик Б.

– Исусе! – верещит Эйбел, хватая меня за руку и заталкивая ее вместе с флакончиком под стойку. Готов признать, я несколько безрассуден. Но Минни как громом поражена. Весь последний год она препиралась с бухгалтерией своего университета, стараясь отыскать какой-нибудь законный способ использовать факультетские фонды на контрабанду хотя бы пяти капель вещества из враждебного зарубежья. А я однажды случайно прокрутил пробирку этой дряни в стиральной машинке.

– Где вы это достали? – завороженно спрашивает Минни.

– У моего кореша Орианы. У нее, по сути, на разлив. Могу вас связать, если хотите.

Эйбел по-прежнему стискивает мою руку.

– Прошу вас, – говорит он. – Мы изо всех сил стараемся ни на кончик пальца из строя не выйти, пока здесь.

– Все нормуль, чувак. Я заначу. – Возвращаю пузырек себе в пиджак, пьяно подмигивая Минни. – Но там, откуда оно взялось, еще есть.

Мы заказываем еще выпивку – Минни берет себе хард-зельцер, – и Эдвина у нее спрашивает:

– Так с учетом вашей области исследований – что вы скажете об этой женщине Атако? – на что Минни качает головой и улыбается чуть ли не с тоской.

– Скажу вот что: это я посоветовала Юми Атако применить триптолизид глютохрономинадля паллиативного лечения ее подруги.

– Да вы шутите, – говорит Эдвина.

– Мы вместе были на конференции в Нью-Йорке. Едва ли словом перемолвились. Но я, видимо, направила ее в нужную сторону. – Минни постукивает по своему стакану и выдыхает. – Вероятно, больше всего в жизни я сейчас жалею, что не поддержала с ней контакты, – даже остаться там стоило. Поучаствовать во всем этом.

– Не беспокойтесь, милочка, – произносит Эдвина, поглаживая ее по спине. – Ваш миг еще настанет. Это развивающаяся область.

Всего через считаные месяцы после Эффекта Кабреры «Небесные пленки» Юми Атако попали на первые полосы ФРВА. Я ставлю вопрос перед всей группой: