Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 51 – Джордан Проссер

Зандеру подавай подробности.

– Когда? Насколько давно?

– Некоторое время назад, – отвечает Ориана.

Шкура пырится в свой жареный рис. Думает о тюрьмах, в которых побывал раньше, и о том, что́ слыхал о новом поколении трудовых лагерей. Целыми днями размешивать котлы с химикатами, стоять у конвейеров в огнедышащей жаре и пронизывающем холоде. Воображает свою мать – она одна сидит в доме призрения, за который он тихонько платит, ждет у телефона, недоумевает, почему же он не звонит.

– Я упомяну об этом лейблу, – говорит он.

А вот кое-что, немного сбившее Джулиана с толку, когда он ранее сигал: вот прямо сейчас, в этот миг он должен сказать: «Аш, не парься», – хотя он сидит спиной к туалетам, а лицом к окнам на улицу и рядам аквариумов, полных одуревшей, обреченной рыбы. Ему полагается сказать: «Аш, не парься», – хоть и не видит еще, как Аш вернулся из туалета. Так какая версия Джулиана знала, что это нужно сказать? Та, которая до бровей налилась Б в автобусе сорок пять минут назад? Та, за которой наблюдала та, которая в автобусе? Или та, которая сидела сейчас здесь лицом к аквариумам и говорила: «Аш, не парься»?

Парадокс этот в конечном счете ни на что не влияет, потому что к тому времени, когда Джулиан действительно говорит: «Аш, не парься», – он в точности знает, почему всегда собирался это сказать: Аш вернулся из туалета, взял нож – единственный на столе, предназначенный для разделывания утки в апельсинном соусе, – и легонько, но решительно приставил его к шее Джулиана.

– Я знаю, что ты делаешь, – шипит Аш.

Клио и Ладлоу встают со стульев. Зандер поперхивается едой. Брови Орианы ныряют кнутри и книзу, но за исключением этого она не шевелится ни на дюйм.

– Аш, не парься, – повторяет Джулиан.

– Аш, какого хуя? – слышу я собственный крик.

– Я видел, – говорит Аш. – Я видел, что произойдет всего через несколько минут. Выдавливается окно. Ресторан пустеет. Целый взвод штурмовиков МВП выволакивает нас на улицу. И еще я видел, как вот его…– подчеркнутое нажатие ножом Джулиану на адамово яблоко, – оставляют нетронутым. Интересно, что бы это могло значить?

Шкура не может встать, потому что не чувствует своих ног, – стало быть, руками он размахивает вдвое быстрее в порядке компенсации.

– Аш, никто не понимает, что ты говоришь! Прошу тебя, положи нож на место, давай вернемся в гостиницу и поговорим, ладно? Можем позвонить в лейбл!

– Да не хочу я звонить в блядский лейбл! – воет Аш. – Я желаю знать, сколько времени эта блядская крыса сливала наши секреты МВП!

– Какие секреты? – спрашивает Джулиан. – Ты считаешь, что я тебя сдам за то, что ты торчишь по Б, чисто потому, что мне не нравится новый альбом?

– Когда они до тебя добрались? Что у них на тебя есть? Ты что-то натворил, пока тебя тут не было? Тебя замели на обратном пути?

Тэмми пытается убедить хозяина ресторана не вызывать полицию.

– Аш, – кричит она, – если ты пытаешься сделать так, чтобы тебя неарестовали, получается это у тебя говенно.

– Так ты сиганул прямо сейчас, в туалете? – Джулиан спокойно выкладывает руки на стол, пальцы равномерно расставлены.

– Ну да, – отвечает Аш, невольно кашляя как бы для того, чтобы это подтвердить. – Почему нет?

– Расскажи мне все, что видел.

– Что?

– Подробно. С того мига, как увидел, что возвращаешься к столу и делаешь вот это.