Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
– Пора нам рисковать, – говорит Аш. – Пора что-то отстаивать. – Вроде твоей драгоценной блядской церкви? – Джулиан размашисто подходит к нему, обводя одной рукой парапеты. – Это просто красивенькое пустое здание, Аш. Ничто здесь ничего не значит, и у тебя не получится просто делать вид, будто вещи что-то значат, когда они не значат. Ты вообще чего добиваешься? Кем вообще пытаешься быть? Поэтом-битником? Прорицателем? Несколько месяцев ширялся Б и уже весь из себя Хенри-нахуй-Роллинз?[28] – Люди нас слушают, – спокойно отвечает Аш. – Что б мы ни сделали, они и дальше будут слушать. А когда слушают, что б ты хотел, чтоб они слышали? Джулиан трясется всем телом, когда орет в ответ: – Ебаную МУЗЫКУ! Слово «МУЗЫКА» кружит под куполом церкви, отскакивая от балюстрад. Все в церкви – лишь на краткий миг – делают маленькую мысленную уступку: акустика тут в самом деле не так уж и плоха. Джулиан немного натягивает поводья. – От групп, которые они любят, люди хотят, чтоб они еще делали ту же музыку, какую играли, когда эти люди в них влюбились. Что тут плохого? Что не так с тем, чтобы просто приносить людям счастье? Мне казалось, этим мы и заняты. Я думал, это мы и есть. Аш ему напоминает: – Ты свалил, Жюль. И вернулся ради вот этого. Никто тебя обманом сюда не заманивал. Но ты уехал – и потерял любое право голоса на то, что мы такое и что – нет. Вспомнив то утро, когда он торопливо сложил сумки и сбежал из Мельбурна, даже слова не сказав всей остальной банде, Джулиан смолкает. Он ворошит партитуры, доходит до «Сапогом по шее», швыряет ноты к ногам Аша и валит в «зеленую комнату», плюнув напоследок: – Порепетируйте-ка лучше эту, а? Тут все равно никакого блядского баса. * * * В последний день записи – только Аш, Зандер, Шкура, Соломон и Нэт. Зандер заканчивает писать какие-то вставки в мелодическую линию к «Барабанам войны», забирает из пивного холодильника коробку пива, прыгает в ожидающую машину Пони и скрывается в холмах. Аш вынуждает инженеров ждать, пока не переслушивает все свои вокальные партии. Перезаписывает несколько наложений и говорит, чтобы Нэт добавил ревера на его припев «Мизантропатопии». Потом встречается с шофером из «Лабиринта» на гравии автостоянки, и его везут на ближайшие горячие источники, где у него забронировано пятидневное духовное очищение и отдых для связок под приглядом специалиста. Шкура говорит Нэту и Соломону, чтоб на остаток дня взяли себе отгул, хоть уже и шесть вечера. Все они вернутся после выходных продолжать микширование. Оставшись в одиночестве, Шкура проходится по нефу, тщательно переступая толстые артерии кабелей с трехконтактными разъемами. Грязным ногтем постукивает по тарелке Тэмми и подумывает, не спеть ли что-нибудь в микрофон Аша, но не поет. Он запирает церковь и идет к своей машине – старому «дацуну» 1983 года, который любовно отреставрировал вместе с братом в спаренном гараже их родительского дома в Малгрейве десятки лет назад. Шкура мало за что держится из своей предыдущей жизни, но вот эту машину себе оставил. Каждые выходные мыл ее вручную, а в Джилонге у него есть особый механик, к которому он ее отвозит, когда что-то нужно сделать. На гастролях этой машины с ним не будет, поэтому он на ней ездит сейчас как можно больше, слушает гул двигателя, ощущает, как его держат кожаные сиденья-ковши, упивается запахом топлива. |