Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 14, страница 35 – Саша Фишер

— Это не та Жанна, которую ты сегодня встретила? — спросила Ева.

— А, да, точно, — Наташа засмеялась.

— И что? Она толстая и работает уборщицей в универмага? — усмехнулся Жан.

— Ах, если бы! — Наташа всплеснула руками. — Красивая, как супермодель. И приехала из Москвы на «Рок-Виски-Браво». Учится в МГУ на факультете иностранных языков. Нет в жизни справедливости, вот что!

Все засмеялись, включая Наташу.

— А знаете что я подумал сегодня? — неожиданно серьезно сказал Астарот. — Всегда будет кто-то лучше. Ну и пофиг на это!

И все снова зазвенели стаканами и заговорили разом.

«По идее, надо бы часов до двух их всех по домам разогнать», — подумал я, глянув на часы. Но ничего не сказал. Встал, отошел в сторонку на гудящих ногах. Оглянулся, глядя на освещенное пятно стола посреди огромного темного зала.

— Ничего этого не было, — сказал вдруг над моим ухом Иван.

— Что? — встрепенулся я, поворачиваясь к нему. — И давно ты здесь?

— На самом деле, с самого начала, — усмехнулся он. — Увязался за вами, когда вы с фестиваля ушли. Сидел в сторонке, не отсвечивал. Думал про всякое.

— А что ты там сказал? — спросил я, усаживаясь на стул рядом с ним.

— Не было вот этого ничего, — он обвел руками пространство вокруг себя.

— В смысле, этого вот клуба «Африка»? — уточнил я. Хотя понимал уже, что он что-то другое имеет в виду.

— И клуба, и журнала, — сказал он. — И «Ангелов» не было. И фестиваля этого. Я же был здесь в это время. Жили работал. Писал в газеты. Тут все было по-другому, понимаешь? Другая история была совсем.

— Эффект бабочки, как он есть, — пожал плечами я.

— Ты знаешь, я ведь тоже менял историю, — вздохнул Иван. — Но я все больше старался сделать так, чтобы кое-что предотвратить. Чтобы… Блин, мои первые девяностые были кровавым кошмаром. Новокиневск тогда разрывали бандитские разборки, была стрельба на улицах, люди ходили в страхе…

— Ну я бы не сказал, что сейчас здесь покой и благолепие, — сказал я без улыбки.

— Поверь, ни в какое сравнение не идет с тем, что было тогда, — без улыбки же ответил Иван. — Прямо ванильный детский сад у нас, а не бандиты. Сплошь интеллигентные люди, спасибо-пожалуйста-извините.

— Девяностые еще только начались, — напомнил я.

— На самом деле, я не об этом хотел сказать, — махнул рукой Иван. — Не про бандитов, шут с ними всеми. Я вот сегодня сидел на трибуне фестиваля, слушал музыку, смотрел на людей. И вдруг понял, что это по-настоящему культовое мероприятие. Которое запомнят по всей стране. Знаковое. Как «Монстры рока». И это все ты.

— Да ладно, не только я, — я поморщился. — Моих заслуг в этом всем хрен да маленько. Стадионные дела вообще мимо меня шли.

— Так ведь не было этого, понимаешь? — с нажимом спросил он. — В первый раз, когда тебя здесь не было, ничего этого тоже не было. Была «Рок-провинция», посиделки в лесу, чуть более шумные чем просто междусобойчик у костра. И еще парочка уличных движей.

— Но «Ангелы»-то и без меня были, — сказал я. — Я их не собирал. Когда я тут очнулся, они уже существовали…

Вообще я, конечно же, обдумывал куда они делись в первой версии девяностых. Иван рассказывал, что очнулся в этом теле в морге. Когда… То есть, он был Жаном Колокольниковым, умер и очнулся в теле Ивана Мельникова, когда тот тоже умер. А что, если Вова-Велиал в тот день, девятнадцатого ноября девяносто первого должен был умереть на той самой пьянке? «Ангелочки» проснулись бы утром, и не смогли разбудить своего гитариста. Пришла бы мама, поднялся бы кипиш. Потом похороны… И музыкальная группа распалась бы, даже не начавшись. Не случилось бы поклонника Астарота Кирюхи, нового репертуара, нового названия. Ничего вот этого, в общем.