Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 13, страница 32 – Саша Фишер

А сейчас мы с Сэнсеем топали по этой самой аллее, болтали. И мимо нас изредка проезжали машины. Середина рабочего дня, будни. Немыслимое что-то!

Свернули с Ленинского, прошли квартал вдоль старых двухэтажных домов, свернули с крохотный скверик, густо засаженный сиренью. Запах одуряющий, конечно. И как-то сам собой возвращает в какое-то дремучее детство. Деревянный забор, колонка, «Пашка, подержи, я попью!» И ломота в зубах от ледяной, но удивительно вкусной воды.

— Ха, колонка! — сказал Сэнсей. — Сто лет таких не видел. Думаешь, работает?

— А что ей будет? — я надавил на металлический рычаг, глубоко под землей раздалось низкое гудение, и через несколько секунд из короткого носика хлынул тугой поток воды. Разбился об камень на миллион брызг, заливших нам с Сэнсеем джинсы и кроссовки.

— Сэнсей, подержи, я попью, — сказал я и наклонился к воде. Зубы знакомо так заломило. Ледяная вода с привкусом железа. Хех, интересно, а кто-нибудь из продавцов воды догадался оседлать ностальгию по колоночному детству? «Вода из колонки у дома. Твои настоящие друзья. Держим рычаг, пока вы пьете…»

Ну или как-то так.

Дальше мы шли уже с мокрыми лицами и волосами. И более довольные жизнью, разумеется. И когда мы вышли к оазису пятиэтажек и притулившейся рядом школе, от задумчивости и философского настрояСэнсея не осталось даже тени. Мы радостно ржали, когда дошли до скверика, где договорились встретиться с Бобой.

— Вован, а это что, Семен Вазохин? — Боба замер в нелепой позе, не успев подняться с лавочки нам навстречу. — Сэнсей? В натуре? Или только похож.

— В натуре, в натуре, — усмехнулся я. — Боба, знакомься, это Сэнсей, Сэнсей, это Боба.

— Блиииин, а что же ты не предупредил-то? — лицо Бобы стало жалостливым. — Я бы кассету взял, чтобы автограф… того.

— Да не переживай, успеешь еще, — подмигнул я. — В качалку занесу потом, если хочешь.

Боба пожал руку Сэнсея с таким детским благоговением, что я чуть не прослезился. Нет, я был в курсе, что Боба рок-музыку любит, а вовсе не блатняк, как может с первого взгляда показаться. Но мне как-то даже в голову не пришло, что я пришел с рок-звездой, прямо настоящей. Даже на Ленинском на нас несколько раз оборачивались, узнавая. Сэнсея, не меня. Моя известность была довольно-таки узкотусовочной.

— Обалдеть! — Боба снова опустился на лавочку и потряс головой. — В натуре, это ж надо, а! Сэнсей! А я, блин, даже не знаю, чего бы сказать! Я ведь твои песни когда слушаю, у меня прямо слезы наворачиваются. Так за душу берет, эх!

— Рад знакомству, — Сэнсей улыбнулся своей фирменной улыбкой. Доверительной такой, понимающей. Включил свое обаяние на полную катушку. И Боба тут же снова кинулся жать руку Сэнсею. И выражать свои эмоции от внезапной встречи в не вполне цензурных выражениях.

Мы поржали, а потом направились к торцу одной из пятиэтажек. Одно из мест, где периодически квартирует группа «Ян и Цеппелины». Бывшая комната школьника или что-то в таком духе.

— Тук-тук, — вкрадчиво сказал я, приоткрывая дверь. — О, Янчик, какая удивительная встреча. Привет-привет!

Я остановился на пороге, широко улыбнулся и жизнерадостно помахал рукой.

Цеппелины сидели на стульях, расставленных полукругом. Ян — на подоконнике. На столе, притиснутом к стене, расставлены початые бутылки пива и тарелки с какими-то нехитрыми бутерами. Музыкальных инструментов не видать, на репетицию не похоже.