Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 10»
|
— Понимаю, — кивнул я. — У тебя личная драма, и всетакое. А у меня есть новости, которые не терпят отлагательств. Поэтому, или у нас сейчас получится реанимировать тебя до вменяемого состояния, либо… — Либо что? — покривил губами Астарот. — Найдете нового солиста? — Да, — пожал плечами я. — Не хотелось бы, конечно, но фигли тут? — Веееелиал, ну фу же! — Наташа возмущенно взмахнула руками. — Фу вообще вот так грубо! Ты что, не видишь, что с ним вообще так нельзя? — В смысле — нельзя? — я с псевдо-удивлением вскинул взгляд на Наташу. — Я же просто честно сказал. — Просто и честно — это со мной можно, — Наташа важно подняла палец вверх. — А Саша человек творческий, артистическая натура. С ним нужно издалека и аккуратно, как с дохлым хомячком… — Что, прости? — фыркнул я и замер с ножом, занесенным над бело-голубым облачком тортика. — С дохлым хомячком? — Ну, вот прикинь, жил у тебя хомяк, — Наташа уперлась кулаком в подобородок и посмотрела на меня снизу вверх. — Подходишь ты как-то к клетке утром, а он лежит и не шевелится. И ты так аккуратненько его сначала пальцем трогаешь, чтобы проверить, живой он вообще или нет. Не грабастаешь с размаху, это же любимый хомяк был… Нежно так. А когда он снова не шевелится, его можно понюхать. И тоже аккуратно, потому что вдруг он уже давно сдох, и воняет так, что тебя прямо на него стошнит… Наташа говорила ровным тоном, как будто рассказывала, как прошел ее день в институте. На моменте про «понюхать» мне понадобились все ресурсы, чтобы сдержать на лице серьезное выражение. — Наташ, меня извиняет то, что у меня никогда не было хомяка, — сказал я, когда она закончила свою речь. — Но мозги-то у тебя есть? — скептически заметила Наташа. — Ну… — я бросил косой взгляд на Астарота. Тот угрюмо молчал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Тарелки-то где? — спросила Наташа. — А, да… — Астарот насупился и полез в шкафчик. — Ребят, вы правда не вовремя. Я болею, еще заразитесь. — У нас иммунитет, — Наташа улыбнулась во весь рот жутковатой улыбкой. — Понимаешь, Саша, мы с Вовой просто за тебя беспокоимся. Ну, переживаем, типа. Тут какой-то очень несерьезный этаж, и если ты вдруг захочешь от боли и страданий, тебя поразивших, сигануть в окно, то, скорее всего выживешь, и нам придется таскать тебе я больницу передачки… — Наташ, ты что такое несешь!— громким шепотом возмутился я и сделал «страшные глаза». — А что? — Наташа встала и подошла к окну. Посмотрела вниз. — У меня одна подруга напилась как-то и выпала в окно на четвертом этаже. Сломала обе ноги, кости таза. Разрыв селезенки, еще что-то там. И целый год уже по больницам таскается. Говорят, что хромать теперь всю жизнь будет, что-то там на лодыжке неправильно срослось. — Не собирался я никуда прыгать, — пробубнил Астарот. Судя по выражению его лица, он уже начинал потихоньку закипать. — Ну и хорошо, — Наташа пожала плечами и шагнула обратно к своей табуретке. Попутно забрав из рук у Астарота тарелки. — Но вообще… Наташа критически осмотрела Астарота сверху вниз. Потом взгляд ее пропутешествовал обратно, от босых ног до спутанных волос. — Стремно выглядишь, — резюмировала она. — Тортик будешь? Некоторое время мы молча пили чай и поедали тортик. Астарот старался на нас не смотреть. А вот я изучал его очень внимательно. В целом, меня устроило то, что я увидел. Не было в нем тусклого депрессивного надлома, когда можно все, что угодно говорить, а человек как лежал мордой в стену, так и продолжит. |