Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 10, страница 103 – Саша Фишер

— За что купила, за то и продаю, — засмеялась Ева. — Мне было лет семь, мы с папой ехали на свадьбу его троюродной сестры в деревню. И он мне вот такую историю рассказал.

— Хорошие детские сказки у твоего папы, — хмыкнул я.

— Мой папа тот еще затейник, точно, — усмехнулась Ева. — Но насчет 'козлиной тропы’он не придумал, я потом еще несколько раз слышала, что ее так называли.

— А тюрьма-то тут есть? — спросил я.

— Ну… была когда-то раньше, — неуверенно сказал Жан. — Вроде сейчас там психушка. Или туберкулезная больница, точно не знаю.

— А может все как-то проще объясняется, — задумчиво сказала Ева. — Увидел какой-то мужик козла на выезде, сказал так другому мужику, а тот — третьему, ну и покатилось.

— Сколько я всего в Новокиневске не знаю, оказывается, — вздохнул Жан. — А я вроде как журналист, мне вообще полагается быть в курсе.

— Или, может, вообще не в козле дело, а в фамилии «Козлов», — Ева проводила взглядом одинокий частный дом, на котором был крупными буквами написан адрес — улица Козлова, дом четыре.

— Нет, пусть уж лучше будет про тюрьму! — воскликнул Жан. — Так ведь интереснее.

— Путешествовать — это вообще интересно, — сказал я. — Мне кажется, мы историй наслушались на целый новый альбом «ангелочков».

— Ага. Краеведческий, — засмеялась Ева.

— Ачто? — я пожал плечами. — Музею можно быть краеведческим, а альбому нельзя?

* * *

«Астарот обживается», — подумал я, подмечая всякие изменения в нынешнем жилище нашего фронтмена. Первое время он как-то не решался ничего в съемной квартире менять. Привыкал к мысли, что это теперь его берлога, отходил от первых шагов самостоятельной жизни. Потом он потихоньку начал пришпиливать постеры рокеров. Осторожно так, чтобы было легко в случае чего все это со стен за минуту сдернуть и вернуть жилище в первозданный вид с бабушкиным ремонтом. А пока меня не было, «ангелочки» развернулись во всю свою творческую натуру. Туалет разрисовали в черно-красных тонах, имитируя тигриные полоски. Старый сервант из гостиной куда-то дели, и во всю стену намалевали название «Ангелы С». Буква «А» — как «анархия», и S как доллар.

На кухне появились многозначительные философские надписи. «Где мои мертвые города⁈», «Свобода никому ничего не должна», «Хайл хэй, холли кинг!» Последнее почему-то русскими буквами. Еще припев из «Монаха» мелкими буквами. А на потолке кухни, вокруг розетки светильника — черное солнце с неровными лучами до самых стен.

— «Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть», — пробормотал я, разглядывая настенную живопись. Кажется, я пропустил какую-то задорную тусовку, все эти художества смотрелись так, будто рождены они были одной и той же волной вдохновения. Ну, за исключением туалета. Там дизайн-проект требовал чуть большей централизации и некоторого времени.

— … короче, Алишер, такой, приехал уже в ночи, — рассказывал Астарот, когда я вынырнул из созерцания его кухни и вернулся к посиделкам «ангелочков». — Весь на нервах, такой. И говорит: «Саня, тут такое дело…» А я сразу напрягся, вообще-то я Алишеру и адрес свой не говорил никогда. В общем, он начал вилять, колбасу мне зачем-то всучил. Мол, ему родственники какой-то особо модный сервелат достали, и вот он делится. Потому что мы же настоящие друзья, да? А я все в толк не возьму, чего ему надо-то?