Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 9, страница 2 – Саша Фишер

— Ну… — Астарот смутился.

— Вот именно, — хмыкнул я. — А туда же — у нее отдельная квартира, а я с мамой… Очень мужественно, фигли. В средневековье тебе бы на турнире за сердце Кристины уже давно башку бы снесли.

— Это с чего это мне? — возмутился Астарот. — Может это я бы снес!

— Это я к тому, что за такую девушку, как Кристина, сражаться нужно каждый день, — сказал я. — Хочешь, чтобы вы съехались? Так сними квартиру, накрой там стол, приведи и вручи ключи.

— А если она не согласится? — насупился Астарот.

— Имеет полное право, — сказал я. — Может она просто любит жить одна, когда сама себе хозяйка. Но у тебя зато всегда будет место, чтобы пригласить ее на романтическое свидание. А не только когда у тебя мама на работе в ночь.

Я не выдержал и прыснул.

— Ты чего? — обиженно спросил Астарот.

— Да просто словил некоторый диссонанс, — сказал я, отсмеявшись. — Мы с тобой стоим в гримерке лучшей концертной площадки Новокиневска и обсуждаем твою маму как проблему на пути твоей полноценной половой жизни.

— Так снимать квартиру — это дорого, — вздохнул Астарот.

— Так, я понял, — я снова похлопал Астарота по плечу. — Отыграете сольник, озадачимся поиском отдельного жилья для тебя. А то как-тонекузяво, что фронтмен крутой рок-группы все еще с мамой живет.

— Ты серьезно? — дрогнувшим голосом спросил Астарот.

— Более чем, — хмыкнул я.

— А что, уже есть какой-то вариант? — на лице Астарота сама собой расплылась довольная лыба. Ну вот, теперь верит в меня наш фронтмен. Но от мамы ему и правда надо съезжать. И он повзрослеет, и она себе, наконец, личную жизнь устроит.

— Не гони лошадей, Саня, — я подмигнул. — Все будет. Но потом. Сначала концерт.

— Да, точняк, — вот теперь голос Астарота действительно повеселел. Он снова уткнулся лицом в зеркало, разглядывая грим. А я сел на стул в углу и уткнулся в записную книжку. Мы с Кристиной договорились тихонечко до концерта Астарота одного не оставлять. Ей показалось, что он какой-то нервный и замкнулся. Вот и попросила за ним последить, чтобы он себя до срыва не накрутил.

Вот и бдю теперь изо всех сил.

За дверью гримерки раздался шум и топот. «Ангелочки» возвращались из студии. Судя по голосам, Бельфегор объяснял им, что такого особенного в той технике, которой напичкал свой клуб Влад.

«Мой дозор окончен!» — торжественно подумал про себя я и тихо выскользнул наружу.

Вышел в пустое гулкое фойе. До концерта оставалось еще часа полтора.

— Володя, давай я тебе водочки налью, — сказала Тамара, внимательно посмотрев на меня своими мудрыми черными глазами. — А то волнуешься так, что на тебя даже смотреть боязно.

— Так заметно? — хохотнул я и облокотился на стойку.

— Кому-то может и не заметно, а я вижу! — уверенно заявила Тамара. — Так что, плеснуть водочки? Пятьдесят грамм, а? У меня и огурчики есть на закуску! Хрустящие, звонкие, сама солила!

— Спасибо, Тамара, — я благодарно улыбнулся. — Но водки не надо. А вот кофе можно.

— Сейчас сварю, Володя! — женщина подалась вперед и погладила меня по плечу. — В турке сварю, чтобы крепкий, как твои кулаки!

И Тамара стремительно скрылась за занавеской, отделяющей кафе от кухни.

Есть что-то медитативное в подобном ожидании. В фойе слышались голоса девчонок-танцовщиц из кулька. Они только что прикатили в урезанном составе — вчетвером. Наташа предлагала весь коллектив на концерт притащить, но я воспротивился. Сцена «муки» небольшая. И если четыре девчонки подтанцовки на некоторых песнях — это еще терпимо, то вот двенадцать создадуттакую толчею, что «ангелочков» будет не видно. А именно они должны быть сегодня в центре внимания.