Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 83 – Саша Фишер

- Честно говоря, я до сих пор поверить иногда не могу, что так случилось, - сказал Кирилл. - Просыпаюсь в ужасе, что мне все приснилось, что я себе нафантазировал… все. Поездку в Питер, рок-клуб, “Фазенду”. Вообще все. Блин, ты бы видел, какие песни я сначала писал, ужас! Ну, еще в школе. Когда слушал кассету и представлял, что я тоже играю в группе! Я недавно старую тетрадь нашел, мне даже стыдно стало! Мечтал, что когда-нибудь наберусь смелости, подойду к Астароту, покажу ему свое творчество. А он вдруг возьмет и согласится…

- Не такая уж и нереальная оказалась мечта, - усмехнулся я.

- Тогда была нереальная, - серьезно ответил Кирилл. - Астарот бы меня не взял. Я вообще не понимаю, как получилось, что вы меня позвали.

- Честно говоря, мы и понятия не имели, что у тебя такие проблемы, - сказал я. Наугад. Школьных лет Вовы-Велиала я не помнил, так что рисковал попасть пальцем в небо. Вдруг Кирюха рассказывает общеизвестную историю, которую разве что на школьном собрании не разбирали. Но… угадал.

- Я не хотел, чтобы кто-то знал, - сказал он. - Поэтому и учился последний год как сумасшедший. И лицо кирпичом делал. А по вечерам слушал “Ангелов” и песни писал.

- Слушай, а как ты сейчас? - спохватился я. - Получается, что у тебя дома мама и сестренки, а ты на репетициях пропадаешь. И ни разу не опоздал!

- Сейчас легче стало, - сказал Кирюха. - Мамина сестра продала дом в деревне и переехала к нам. За мамой следит, за сестренками. Меня гоняет, чтобы я гулял, пока молодой. Она, конечно выпить любит, но хорошая. Я ей нашу музыку показывал, она… ну, в общем, одобрила.

- Кстати об этом, - сказал я, когда понял, что кирюха рассказал все. - У меня для тебя есть кое-что.

Я перегнулся через спинку соседнего стула и вытянул из-за портьеры чехол с гитарой. Положил его на соседний стол, несмотря на протестующий выкрик одной из официанток. Щелкнул замками. Чехол скрипнул и открылся. Красно-черно-белый корпус глянцево поблескивал. “Красотка!” - подумал я, глядя на гитару. А потом перевел взгляд на Кирюху.

— Это же… — Кирилл коснулся кончиками пальцев глянцево поблескивающей гитары. Как будто проверяя, реальна ли она. Провел по струнам, потрогал колки. Глаза блестели почти религиозным благоговением. Какие-то похожие отношения связывают Бельфегора и его поливокс. Сам я в подобных вещах чурбан-чурбаном. Не хватает в моей, простой, в сущности, душевной организации каких-то винтиков-болтиков, отвечающих за творческий экстаз или… Ну, фиг знает, как это называется. Может я поэтому и любил находиться рядом с репетирующими «ангелочками». Вот этот вот «священный огонь» то и дело мелькал в их глазах. Они не просто так дергали струны или, нажимали на клавиши и фигачили барабанными палочками. А с каким-то… исступлением или страстью, которые я замечал раньше только у очень увлеченных людей. Мои «ангелочки» правда любили музыку.

— В каком смысле — для меня? — Кирюха оторвался от созерцания инструмента его мечты и посмотрел на меня. И мне понравилось его лицо в этот момент. На нем не было детского восторга, жадности или, там, готовности облизывать мои ботинки и обещания служить мне до скончания времен, душой, телом и всем, что случится рядом. Нет. Это был умный взгляд умного человека, которому только что вручили непомерно ценный подарок. Капелька недоверия и немой вопрос. И отблески восторга, с которым он только что рассматривал этот самый фендер-стратокастер.