Онлайн книга «90-е: Шоу должно продолжаться 7»
|
Глава 15 — Такие дела, Евушка, — Леонид Карлович виновато развел руками. — Теперь ты все знаешь. Понимаю, что сейчас ты в шоке, в твоем праве меня возненавидеть за… за вот это все. Я скрывался, сколько мог. Но, милая, поверь, это вовсе не потому что я тебе не доверяю или что-то подобное. Мне просто было… стыдно что ли. Не хотелось упасть в грязь лицом перед своей любимой дочуркой. А сейчас, когда вы уехали в Ленинград, у меня было время подумать. И я буквально вчера сидел на нашей с тобой кухне, и меня вдруг нахлобучило. Да черт с ней, с грязью. Врать тебе я больше не могу. И вот оно-то, это самое вранье, и есть самая грязная грязь, в которой нужно бояться запачкаться. И я, поверишь-нет, прямо вечером сорвался с места и примчался сюда. И проторчал тут сутки. Слонялся от стены к стене, придумывал, какими словами тебе все расскажу, и… В общем, ни к черту получилась репетиция, так что сказал, как оно есть, и продолжаю говорить всякую ерунду. Потому что… Евушка, если ты меня не остановишь, я так и буду молоть языком, потому что боюсь остановиться и услышать то, что ты мне скажешь… — Ты снимаешь порно… — задумчиво проговорила Ева, глядя в потолок и подперев подбородок кулаками. — Милая, на самом деле я бы предпочел называть это фильмами для взрослых, конечно, — виноватым тоном снова заговорил Леонид Карлович. — Но… — Нет-нет, подожди, — перебила его Ева, продолжая смотреть в никуда. — Я должна привыкнуть к этой мысли. Здравствуйте, мой отец снимает порно. Добрый день, мой папа — известный в Новокиневске порнорежиссер. Привет, мой папа снимает порнофильмы, а что вы скажете о своих родителях? Выражение лица Евы менялось, она корчила рожицы, как будто подражала каким-то героям мультфильном. Я помалкивал, глядя на нее. Непонятно пока было, насколько шокирующей оказалась эта новость. Ева была кем угодно, но не ханжой. И вопрос, как я понимаю, был не столько в самом каминг-ауте Леонида Карловича, сколько… во всем остальном. Как часто бывает с подобными признаниями, претензия той стороны, на которой вывалили всю правду, звучит обычно «И как ты смел так долго меня обманывать?». И если это вдруг прозвучит, то меня непременно этой волной зацепит. — Евушка, — Леонид Карлович побледнел. — Я очень перед тобой виноват, надобыло как-то не так все сказать, но такой вот я дурак, не смог подобрать слова, да и вообще свалился со своей правдой… Вы только с дороги, а тут я тебя нахлобучил. Наверное, я пойду… Когда ты будешь готова со мной поговорить, то позвони сама, ладно? Отец Евы суетливо вскочил, схватил чашку с недопитым чаем, двинулся к раковине, посреди кухни замер и начал озираться с выражением «что я вообще тут делаю?!» Ева некоторое время сидела неподвижно, как изваяние. И смотрела в пустоту. Я, ни к селу, ни к городу, подумал, что моей девушке надо играть в покер. Хрен что определишь по лицу. Уж на что я человек, отягощенный немалым жизненным опытом, связанным, в частности, с умением считывать с лиц эмоции в первые же секунды, не мог понять, злится она или нет. — Пап, сядь на место, — Ева кивнула подбородком обратно за стол. Сказала вроде мягко, без металла в голосе. — Просто посиди. Мне нужно переварить то, что ты рассказал. Леонид Карлович вернулся за стол. Отпил из чашки остывший чай, вытащил из кармана жилета платок, вытер взмокший лоб. Потом снял очки и принялся их протирать. А Ева все молчала, не глядя ни на меня, ни на отца. Взгляд ее блуждал между потолком и темным окном. «Надо шторы задернуть что ли», — подумал я. |