Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 5 – Саша Фишер

«Ангелочки» умчались в зал, а мы с Евой и Сэнсеем остались болтать в фойе и глазеть на проходящих мимо рокеров.

В какой-то момент я вдруг понял, что слышу очень знакомыеслова.

— …А в доме шло веселье и гульба,

Еще никто не знал, что в этот миг

Охотник Себастьян, что спал на чердаке,

Вдруг почернел лицом, стал дряхлый, как старик…

— О, это же «Король и шут», верно? — обрадованно сказал я.

— «Король и шут»? — Сэнсей нахмурился. — Не слышал раньше…

«Да ты что? — хотел спросить я. — Кто же не знает „Киша“?!»

Не спросил. Вовремя напомнил себе, что год, между прочим, девяносто второй. И не исключено, что Горшок сейчас вообще впервые выступает перед настоящей публикой.

— Твои знакомые? — заинтересованно спросил Сэнсей. — Хорошие?

— Интересные, да, — кивнул я. — Послушаем?

Я был на концерте «Короля и шута» в Новокиневске в начале двухтысячных. Они тогда собрали дворец спорта за первые же полтора часа продажи билетов. Мне повезло, что моя тогдашняя подруга имела какое-то отношение к билетным кассам. Помнится, ради этого концерта я себе даже шутовской колпак купил. И там же на концерте его и посеял. Швырнул вверх от избытка чувств, а обратно так и не поймал.

И вот сейчас я смотрел на уже беззубого Горшка. Но живого.

И мое сознание снова начало двоиться. Между тем концертом, во дворце спорта, и этим, в заброшенном питерском дворце культуры.

Музыка меня подхватила и понесла, через пару песен, «КиШ» сменился каким-то неизвестным, но задорным коллективом, а я оказался радостно скачущим где-то посреди толпы таких же патлатых типов, как и я сам, собственно.

А потом я осознал, что природа требует определенных действий, пошел искать туалет, и снова наткнулся на Сэнсея, который и проводил меня в соседний дом, такой же заброшенный как и этот ДК.

— Слушай, а хотите выступить? — спросил меня вдруг Сэнсей, когда мы снова подошли к фиктивно заколоченному входу в ДК.

— Так мы же и так выступаем, — удивился я. — Послезавтра, ты же сам сказал.

— Нет, прямо здесь выступить, — глаза Сэнсея заблестели. — Сегодня. Сейчас. Как думаешь, готовы твои парни?

— Так мы они же инструменты не взяли, — сказал я.

— Ерунда, что-нибудь придумаем! — махнул рукой Сэнсей. — Ну так что?

— И ты еще спрашиваешь? — хмыкнул я. — Конечно же, выступят! Надо будет, так я им еще пинка для мотивации пропишу!

Мы разбежались в разные стороны. Я — отлавливать в зале колбасящейся публики «ангелочков», Сэнсей — решать организационные вопросы и договариваться с кем-то об инструментах. «Как будет Бельфегор без своего поливокса, ума не приложу!» — подумал я, ввинчиваясь в патлатую и орущую толпу. На сцене бесновались какие-то панки с балалайками и в бумажных шляпах на головах.

Первым я выцепил Макса и Надю. Они стояли в обществе троих нетрезвых парней, один из которых что-то горячо вкручивал Наде, активно жестикулируя. А Макс при ней был, кажется, моральной поддержкой. Страшновато было школьнице-Наденьке, по лицу видно, что не в своей тарелке слегка себя ощущает.

Бегемота я нашел рядом с одетой в драную джинсу компашкой. Все четверо его новых друзей носили куртки с оторванными рукавами, увешанные по всей поверхности значками. Самыми разными, я сходу выцепил значок ГТО, комсомольский значок и несколько, посвященных городам. Все металлические. По всей видимости, это какая-то группа.