Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 7, страница 3 – Саша Фишер

— Так, стоп, — я поставил тяжеленный поливокс на скамейку. — Давай вернемся на вокзал. Там мы с тобой оставим парней и девчонок и найдем нам пристанище. Ну, должны же здесь где-то обитать всякие бабульки, которыесвои хаты случайным понаехам сдают? Это же туристический город?

— Витебский вокзал сейчас ближе, — Сэнсей махнул рукой куда-то в сторону. — Минут десять пешком всего.

— Пусть будет Витебский, — кивнул я. Надеюсь, там есть крыша и столовка?

Вот оно, доинтернетное время! Кушай с булочкой, как говориться!

В общем, потом мы бросили ребят на фантастически красивом, а главное — удивительно знакомо выглядящем витебском вокзале. Я натурально только через полчаса сообразил, где его видел. Да в кино же! Его снимали чуть ли не в каждом советском фильме, даже не знаю, как в мои прошлые, то есть будущие, визиты в Питер я проморгал такое место.

Потом мы, наконец-то, нашли искомое — бабулечку с лицом старой ведьмы, на груди которой красовалась картонка с надписью «сдаю квартиру в центре». Сэнсэй сказал, что летом от таких фиг отобьешься, а вот зимой — хрен найдешь. Ну да, кому придет в голову ехать в Питер в феврале? Ха-ха.

Когда бабулечка назвала свою цену, Сэнсей дернулся, но я вовремя ухватил его за рукав, чтобы он сказать ничего не успел. Хороший человек Сэнсей. Но иногда лучше взять дело в свои руки.

Через пятнадцать минут мы с бабкой сговорились, ударили по рукам, и она повела нас очередными тайными питерскими тропами, показывать место нашего будущего обитания. Трешку на улице Большой Московской.

На этом трэшовые приключения нашей поездки были завершены, и настала приятная ее часть. Квартира оказалась совершенно фееричной. Если не считать того, что подниматься к ней пришлось пешком. Да, в общем-то, и хрен с ним! И неважно даже, что там были сквозняки какие-то дикие. Ничего, поспим в одежде.

Просто это оказалась настоящая мансарда. С выходом на крышу через кухонное окно. И полукруглым окном в гостиной. И головокружительно высокими потолками с лепниной по верху. Наполовину обвалившейся, но все-таки лепниной. Посреди всего этого обветшалого великолепия немного нелепо смотрелись традиционные элементы «бабушкиного ремонта» — обшарпанные диваны-книжки, сервант с дешевенькой стенлянной посудой, книжный шкаф с отвисшей дверцей.

Такую квартиру даже бабуля не испортила бы.

Но и тут нам повезло. Жуткого вида бабка-хозяйка сунула нос в мой паспорт, потом отвела меня в сторонку от Сэнсея и сообщила доверительно, чтоона всегда нюхом чует хороших людей. И что про меня она сразу поняла, что я хороший. Так что чувствуйте себя как дома, ребятишки. Только курить вылезайте на крышу, пожалуйста.

И после этой речи она вручила мне ключи и отчалила. Мол, когда квартирантов пускает, всегда уходит к подруге, потому что по молодому делу шуметь полагается, а она спит плохо.

Чудеса!

Стоили эти чудеса, конечно, немало. Но после бесплодной прогулки в обнимку с поливоксом по мрачноватым улицам зимнего Питера торговаться я готов не был.

— Знаешь, Велиал, иногда я смотрю на тебя и чувствую себя каким-то юным падаваном, — задумчиво проговорил Сэнсей, стоя у полукруглой балконной двери. — Как так вообще?

— Просто я везучий, — усмехнулся я. — Ну и немного демонической магии. Ладно, тут хорошо, но надо теперь сюда ребят передислоцировать. А то они до сих пор на вокзале сидят.