Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 92 – Саша Фишер

— Аналогичный случай был у нас в Бердичеве… — захохотал я.

— Я правду рассказываю! — обиженно надула губы Люся.

— Да я ни разу даже не сомневаюсь, — сказал я. — Жизнь вообще штука смешная. Вот и сегодня тоже.

— Коту надо будет сказать, что все нормально, — хмыкнула Люся. — А то он после прошлого раза очкует.

— Девушка оказалась замужем, и муж не оценил его стараний на любовном фронте, — усмехнулся я.

— Ты знаешь,да, — кивнула Люся. — Как в анекдоте. Пришел не вовремя. Ну или вовремя, как посмотреть. А мужик суровый оказался, бывший афганец. Взял Кота за шкирку и в окно выкинул.

— С какого этажа? — ахнул я.

— С первого, — махнула рукой Люся. — Но дело было в ноябре, и до дома ему пришлось голым бежать. А на улице, если что, был день.

— А, так вот почему он так быстро одевается теперь! — заржал я.

До дома мы добирались в полном молчании. Лена всю дорогу сидела, насупившись, и смотрела в окно. Мы с Лариской ее особо не доставали. Лариска пыталась пару раз как-то съязвить, но я сеструху одергивал. Особого похмелья по молодому делу Лена не испытывала, но моральное похмелье — это ничуть не менее болезненная штука, что уж там.

Я еще ключ в замок не успел вставить, а с той стороны двери уже загрохотали тяжелые шаги Грохотова-старшего. Или это тетя Марина была, я еще не научился распознавать их по походке, а топают громко и тот, и другая.

— Леночка! — ахнула тетя Марина и бросилась к дочери. — Ты живая, с тобой все в порядке?

— Привет, мам, — буркнула Лена и попыталась вывернуться из материнских объятий.

— Ты почему не позвонила? — рыкнул появившийся в прихожей дядя Слава. — Тебе в голову не пришло, что родители волнуются? Где вы ее нашли?!

— У подруги ночевала, — буркнула Лена, бросив на меня злой взгляд. — Там телефона не было.

— И автомата рядом не нашлось? — тут же подключилась мама. — Да со мной чуть сердечный приступ не случился, ты же знаешь, что у меня сердце слабое…

В прихожей стало очень громко и тесно. И в довершении, решив, по всей видимости, принять участие в общем кипише, затрезвонил телефон.

Я шагнул вперед в одном ботинке и поднял трубку.

Из-за того, что все орали, ничего слышно не было.

— Да помолчите вы! — попросил я. Какое там! Грохотовы орали друг на друга так самозабвенно, что услышать мой охрипший после ночных подвигов голос они так и не смогли.

— Минуту, я отойду в более тихое место, — сказал я в трубку. Скинул второй ботинок, ухватил телефон и уволок его в кухню. Закрыл дверь.

— Вот теперь говорите, — сказал я.

— Привет, — раздался в трубке голос Евы. — У тебя там все в порядке?

— Это не мой скандал, — хмыкнул я. — Мне подбросили. Что-то случилось?

Дребезжащий и грохочущий автобус я заметил еще с поворота и припустил трусцой, чтобы успеть. Так-то было, конечно, еще не поздно, и этот конкретный автобус вряд ли был последним. Но вечернее время — дело такое. Пропустишь — и потом полчаса приплясывай на остановке в ожидании следующего. А минус двадцать — это все-таки минус двадцать. Вносит, знаете ли, коррективы в жизненный принцип «никогда не бегай за уходящим автобусом, потому что следом все равно приедет другой».

Уже когда запрыгивал в заднюю дверь, зацепился взглядом за стоящие рядом с проходной завода две видавшие виды «девятки» и нездоровый какой-то движ рядом с ними. Четверо крепеньких парней в спортивных костюмах и зимних кожанках с воротниками из искусственной чебурашки наезжали на пузатенького дядьку в сером пальто с каракулевым воротником. Тот прижимал к груди портфель, и был явно обескуражен. Но к мордобою дело пока что не перешло.