Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 4, страница 120 – Саша Фишер

— Прикиньте, я пошла вчера в «Петушок» вечером, — сказала Наташа, пригубив вино из своей чашки. — Ну и как-то одно за другое, потом мы в общагу политеховскую переместились, в пять утра, я помню, мы еще на столе танцевать пытались, а он сломался… Блин, синяк теперь на заднице… Оу… Это я к чему? А! Так вот, меня будят утром и говорят: «Наташа, у тебя же сегодня экзамен по философии!» Оказывается, я всю ночь всей компании этим фактом мозги полоскала, ответственная какая… Ну, я встаю. Одеваюсь, как механическая кукла. А похмельные рожи с мамонтов ржут. Мол, какой тебе экзамен, ты же едва тепленькая. И тут я, такая: «А спорим, на пятерку сдам?» Поспорили. Я прихожу на экзамен. Не очень помню, как собиралась, честно. Беру билет. Открываю сумку. Выставляю на стол будильник, выкладываю вилку и нож. И кубик-рубика. Если честно, я понятия не имею, когда я это все в сумку положила. Сама офигела. А уж философ так вообще был в ауте. Сидит смотрит. Я, с невозмутимым видом завожу будильник и пятнадцать минут гипнотизирую пустой листочек. Потом будильник звенит, и я иду отвечать. Что-то отвечаю с уверенным видом. Кажется, я такую чушь несла, что даже однокурсники охренели. Молча. «У меня все!» — говорю. А философ, такой. «Хорошо, Наташа…» И ставит мне пятерку. И я гордо ухожу. А я, если честно, даже билет прочитать не могла, у меня все плыло перед глазами. А вы говорите, дон Хуан!

— Ты его загипнотизировала! — захохотал Бельфегор.

— Блин, я бы тоже пятерку поставил! — Бегемот тоже заржал. — На всякий случай, чтобы ты на пересдачу не явилась.

— Ну вооот, — Наташа закатила глаза. — А я-то губу раскатала, что философ в меня просто влюбился и хочет от меня детей!

Болтали, смеялись. Легкомысленный треп периодически переходил к обсуждению то грядущего ответственного концерта, то идей новых клипов, то выбору даты, когда устроить запись для альбома. Астарот считал, что надо сначала наработатьдостаточно песен, а уже потом всей кучей их записать. Бельфегор с ним спорил, что уже нужно записывать то, что есть, а потом добить. Хотя потом сам же себя убеждал, что у нас с каждой репетицией песни все лучше и лучше, а если сейчас запишем, а потом вдруг появится новые фишки, будет обидно. И придется перезаписывать.

Пересмотрели передачу про нас с ТВ «Кинева». И свой клип прокрутили трижды. Ударились в воспоминания.

Потом Ева вспомнила про горячее в духовке, и они с Лариской умчались накладывать еду по тарелкам. Сырная корочка чуть-чуть подгорела, а картошка кое-где не пропеклась, но этот факт вообще никого не расстроил.

Потом Жан похвастался, что в редакцию их «Африки» пришла уже целая сотня писем. И даже метнулся в прихожую и достал из сумки несколько бумажек, чтобы зачитать. Ирина спохватилась, что совсем забыла сказать, что на ТВ «Кинева» будет короткий сюжет про наш концерт в овощехранилище. И пообещала записать нам его для коллекции. Ну и тут же, ясен пень, вспомнили, что Ева же на концерте много снимала на камеру. Честно говоря, мне было немного страшновато смотреть эти записи. Хрен знает, как мои кривляния на сцене со стороны смотрелись. Но все настаивали, так что пришлось подключать камеру к своей видеодвойке.

Смотрели, вспоминали. Делились впечатлениями, перебивая друг друга.