Книга 90-е. Шоу должно продолжаться 3, страница 62 – Саша Фишер

Новокиневский политех был замечателен тем, что не был разбросан по городу, как универ, кулек или мед — пара корпусов в одном месте, один корпус — в паре остановок, спортзал — в соседнем районе, а общаги вообще на другом конце города. Политех же был грандиозен и монолитен. Огромный учебный корпус, длиной в целый квартал, с боков — еще по одному корпусу, поменьше, внутри этого квадрата — лабораторные корпуса, здоровенный спортивный манеж, а обратную сторону, выходящую на Комсомольский проспект, параллельный Ленинскому, ограничивает длинный ряд общаг. Твердыня инженеров, прямо таки. Которая прославилась еще и тем, что на круглой площади перед ним с давних времен собирались любители погонять на мотоциклах. Которые в будущем станут называться байкерами, а сейчас, в начале девяностых, их по какой-тоневедомой причине называли рокерами.

Нас ждали в ленинской комнате одной из общаг. Специфическое место, конечно. Сам я в общагах никогда не жил, так что для меня было в новинку такое вот «идеологическое пространство». Для чего оно служило раньше — хрен знает. Но задумывалось оно явно как что-то похожее на место поклонения культу. Квн-щики, которые давно и прочно здесь обосновались, почти ничего не поменяли, так что в каком-то смысле это был настоящий памятник эпохе. Теперь уже бывшего Советского Союза. Комната была просторной, в три окна. Из мебели там имелся книжный шкаф с полным собранием сочинений Ленина. Хотя за полноту не ручаюсь, просто все книги, которые стояли на полках, были красного цвета и за авторством Владимира Ильича. Два дивана и шесть кресел. Журнальный столик с шахматной доской на полированной крышке. Большой стол самого общего назначения — можно стенгазету рисовать, можно банкет закатывать. Бюст Ленина в натуральную величину на прямоугольном постаменте. На голове у вождя мирового пролетариата красовалась кепка, а в угол рта затейники-квнщики прилепили сигарету. На стене висел еще один портрет Ленина, здоровенный, от пола до потолка. Имелся информационный стенд, тоже касающийся отца революции. И был второй стеллаж, на полках которого лежали атрибуты пионерского детства — горн и пара барабанов, стояла еще парочка бюстов вождя — в бронзе и гипсовый. И была свалена всякая прочая ерунду — подшивки газет, коробки от печенья и конфет, деревянный самолет…

Стены, свободные от революционной символики, занимали уже другие вещи. Фотографии разного размера, листочки с абсурдными объявлениями, вроде «после одиннадцати вечера из крышки не жрать!» или «батонить — это вам не плюшки со стола тырить!»

Нашли мы эту самую ленинскую комнату вообще безо всяких проблем — по звуку. Уже на входе был слышен жизнерадостный многоголосый гогот, на который совершенно никак не реагировала меланхоличная вахтерша. На нас она тоже не отреагировала, и привлекать ее внимание мы не стали. Просто прошли мимо и свернули в коридор в ту сторону, где так громко и заразительно смеялись.

Ленинка оказалась забита людьми под завязку. На эту вечеринку квнщиков позвали явно не только нас. Первыми я заметил Астарота с Бегемотом, немногих длинноволосых среди собравшихся. А третьимна всю толпу парнем с длинными волосами был тот, кто нас сюда позвал. Собственно, Валерий Штоль.

— А вот и Борис! — громко заявил он, как только мы сунулись в дверь. Мы сначала стучали, но там было так шумно, что нашего стука никто не услышал.