Книга 90-е. Шоу должно продолжаться 3, страница 61 – Саша Фишер

— Вот и ладушки, — Василий снова пожал мне руку. — Вот и договорились. Никаких подписей, а будем работать, то мы друг друга вообще не знаем. Насчет оплаты и прочего — не волнуйся, я не обижу!

— Когда приступать? — спросил я и оглянулся на Бельфегора. Который все еще нежно трогал свой обожаемый «поливокс».

— Ты вот что… — Василий почесал в затылке. — Где-то числа третьего… Хотя нет, третье — это пятница. Значит шестого с утречка подойди ко мне в исполком Железнодорожного района, хорошо? Часикам к десяти утра, лады? И вот там мы все наши дела и обговорим. Все, топай, обрадуй своего рыжего. Я так чую, если ему сейчас его синтезатор не отдать, он у меня тут жить останется.

— Давай помогу, тяжеленный же! — предложил я, когда мы перешли широкий Ленинский проспект. Но Бельфегор только упрямо помотал головой и прижал к себе здоровенный черный чехол еще крепче. Жесть, конечно. Прямо, картина маслом — субтильный Борис тащит двадцатикилограммовый чемодан. Даже смотреть больно!

— Мне не тяжело, — пропыхтел он. — И надо привыкать, что теперь все время его носить нужно будет.

— Ну как скажешь, — я пожал плечами. — Вообще-то мы успевали его домой забросить, нафига он нам в этом гнезде квнщиков-то?

— Не могу, — пробормотал Бельфегор. — Мне кажется, что если я его из рук выпущу, то сразу же окажется, что мне все это приснилось.

— Скажи хоть, что в этой штуке такого особенного? — хмыкнул я.

— Ты будешь смеяться… — смущенно пробормотал Бельфегор.

— Вот еще! — фыркнул я. — Над серьезными вещами я не смеюсь.

— В общем, я в музыкалке учился… — начал Бельфегор, не глядя в мою сторону. — И ненавидел ее ужасно. Я хотел на гитаре играть, как Высоцкий, а мама отдала меня на фортепиано. Я даже плакал от такой несправедливости.

Бельфегор перехватил черный короб поудобнее. Пальцы были ужекрасными от холода. Но из варежек ноша выскальзывала, так что он стоически терпел.

— В общем, однажды мы приехали к дяде Славе. Это брат матери, она почти с ним не общалась, но тогда бабушка умерла, и нам пришлось ехать в Закорск. Бабушка с дядей Славой там жили. Дядя Слава — музыкант, в Москве несколько лет работал. Но потом в аварию на мотоцикле попал, и ему ногу отрезали. И с тех пор жил с бабушкой. Мама всегда при его упоминании злилась. И я до этого его видел, когда совсем еще под стол пешком ходил. А тут меня оставили с ним на весь день. Он был такой странный, с длинными волосами и в больших таких очках. И с деревянной ногой, как пират. И мы как-то разговорились. Ну и тогда я ему пожаловался, что я как девчонка играю на фортепиано. И тут он из-под шкафа достал «поливокс» и говорит: «Вот тебе пианино, пацан, поиграй пока, а я в магазин за мороженым схожу». И я… ну… прикипел. Этот звук был совсем другой. Такой… Ну, в общем… Я тогда себе пообещал, что буду музыкантом. И обязательно буду играть на «поливоксе». И про гитару даже думать забыл. А тут… ну, понимаешь?

— О, еще как понимаю! — покивал я. — Детские мечты нужно исполнять! Может я все-таки помогу? Клянусь, твоя прелесть никуда не денется!

— Ну… Ладно… — сдался Бельфегор. Остановился и поставил черный короб на низенький заборчик. Я ухватил синтезатор за чемоданную ручку. Благо мне силенок хватало тащить его так, а не в обнимку. Да уж, бандура тяжеленная, ничего не скажешь. Надеюсь, оно того и правда стоит.