Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 2, страница 70 – Саша Фишер

— Перестань, а то я сейчас лопну, — шепотом простонала Ева.

— Мне кажется, что смеяться все-таки можно, — прошептал я, указав взглядом на пожилую пару весьма элегантного вида. Они выглядели как завзятые театралы. И смеялись. Дама даже вытирала слезы белым платочком.

— Тогда надо следить, когда другие смеются, — с серьезным видом сказала Ева. — А то подумают, что мы самозванцы, и в театре не разбираемся.

— Тебе так важно, что подумают другие? — я куснул ее за мочку уха.

— Конечно, важно! — заявила девушка. — Если кто-то скажет, что ему неважно, то он точно врет!

— Согласен, — фыркнул я. — Тогда буду следить за той парой и подавать тебе знак.

Тем временем, действо на сцене двигалось к своей кульминации. Девушка-Саурон дралась с феей с картонными крыльями на поролоновых мечах, четверка хоббитов скакалавокруг, передавая друг другу унитазное сидение. А вслед за ним прыгал и угукал зеленый Горлум.

Потом унитазное сидение с упало на сцену, зазвучала песня «Nothing Else Matters» Металлики, все начали танцевать грустный танец, Горлум упал поверх кольца, а потом на него упала девушка-Саурон. И сцена погрузилась в темноту.

Публика захлопала и заголосила «Браво!» Некоторые радостно смеялись. Мы с Евой тоже похлопали. В зале зажегся свет, и я начал оглядываться, чтобы понять, как отреагировали на эту сказочную бредятину толкиенисты. Судя по разговорам в «мордоре» многие из них к творчеству профессора относятся с большим трепетом, а тут… Гм…

Бес и его подружки ржали и хлопали так, что у них должны болеть ладони.

Галадриэль шушукалась со своими подружками.

Длиннолицый бард сидел с невозмутимым лицом.

Но в целом, им вроде как нормально. Хотя, возможно, им не столько сам спектакль понравился, сколько факт того, что их пригласили на мероприятие. Хотя обычно, узнав про их хобби, обыватели просто крутят пальцем у виска.

Актеры вышли на поклон, овации и радость на лицах стали еще более ярко выраженными.

— Что-то мне подсказывает, что нужно придержать критику при себе, — прошептал я Еве на ухо.

— Иначе нас с фуршета выгонят? — иронично ответила Ева.

— Типа того, — хохотнул я.

В общем-то, какая разница, что за бред происходил сейчас на сцене, если зрители в зале все равно довольны? Пусть даже это и не просто зрители, а специально приглашенные на допремьерный показ «свои», которые занимали от силы треть всех мест в далеко не самом большом зале Новокиневска.

Пока мы сидели в зрительном зале и пытались въехать в глубокий смысл показанного нам зрелища, какие-то неизвестные герои накрыли в фойе фуршетный стол. Из напитков имелись водка и советское шампанское, из закусок — нанизанные на пластиковые шпажки кусочки сыра, вареной колбасы и батона кубиками, треугольные бутерброды со шпротами, маслом и селедкой и копченой колбасой, соленые огурцы, соленые грузди со сметаной и художественно нарезанные яблоки и апельсины. Утонченная театральная публика с радостным гомоном принялась наполнять стопки и стаканы, толкиенисты сначала нервно жались в сторонке, поглядывая друг на друга, но потом тоже осмелели и потянулись к столу. Еще через какое-то время к вечеринкеприсоединились актеры, все еще в сценических костюмах. И вечеринка помчалась на всех парах к полуночи.

Поздравляли с премьерой, говорили витиеватые тосты, рукоплескали и смеялись.