Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 2, страница 104 – Саша Фишер

— В «Петушке»? — переспросила Ева. — А никакого концерта сегодня нет?

— Вот там и узнаем, — ответил я. — Прости, не успел придумать что-нибудь оригинальное, так что сегодня придется тебе довольствоваться свиданием без изюминки.

Вообще-то, «Петушок» — это кафе-мороженое, если судить по вывеске. И даже внутреннее его оформление этому назначению отвечает — на стенах панно с героями сказок и мультфильмов, прилавок с десертами, периодически раздающийся рев миксера, смешивающего молочные коктейли. Вот только никаких родителей с детьми тут не бывает. Разве что случайные приезжие могут завернуть сюда по незнанию. И я не завидую тем родителям, кому не повезло вот так попасть.

Потому что теперь посетители кафе выглядели как та самая плохая компания, которой детей стращают с детства. Волосатые, одетые в драную и разрисованную джинсу, с бисерными и кожаными феньками на руках, у девушек в волосах какие-то перья и цветочки. Пара магнитофонов на столах хрипят из колонок что-то зарубежное. В общем, полное несоответствие формы и содержания.

Я прикинул, что ждать мне придется минут сорок, так что заказал себе пломбир с шоколадной крошкой и молочный коктейль. Чем вызвал недоумение на лице буфетчицы. Надо же, пришел неформал и вместо портвейна из-под прилавка купил детские сладости. Но мне было пофиг. Оказавшись в девяносто первом, я пережил прямо-таки ренессанс чувств к молочным коктейлям. Ностальгия по отрочествувзыграла, не иначе. Потому что кто-то соблазнял девушек при помощи не вполне подходящего по возрасту алкоголя. А я предпочитал вот такие места. Правда, без облепившей все столики волосатой публики. Обычные кафе-мороженое. Всякие там многочисленные «Кораблики», «Алые паруса» и «Снежинки». Девушки куда вернее проникаются доверием к парню, который кормит их с ложечки снежным лакомством. И покупает клубничный коктейль, а не пытается напоить каким-нибудь шмурдяком, на который хватило денег у подростка.

Так что я трескал свое мороженое, бодро отвечая на подначки знакомых и полузнакомых тусовщиков. Которые, по случаю дня воскресного, начали сползаться в «Петушок» еще до наступления темноты. Как бы мне ни хотелось просто глазеть в окно и молча ждать, когда придет Ева, но дело есть дело. А для дела мне сегодня нужно быть рубахой-парнем.

— Привет! — Ева скинула пальто с пушистым воротником, стряхнула с него брызги растаявших хлопьев снега и села на соседний стул. — Погода козел. Такой ветер, мне кажется, что у меня даже в трусах снег!

— На какие жертвы приходится идти, лишь бы не разговаривать о сельхозработах! — хохотнул я. — Взять тебе коктейль? Или что-нибудь другое?

— О нет! Ничего холодного! — Ева поежилась. — Горячий чай с лимоном подойдет. И эклер. Хотя нет, тут невкусные эклеры. Давай корзиночку.

— Идет, — я сходил к стойке, заказал чай с пирожным и вернулся за столик. Пока шел, любовался Евой. Удивительная все-таки девушка. Одета она была в клетчатую юбку в складку и белую блузку. Волосы аккуратно заплетены в косу. И на фоне всех других-прочих она смотрелась натуральным таким белым пятном. Волосатая неформальская публика смотрелась смазанным невнятным фоном, как будто созданным для того, чтобы показать, какая она необычная.

— На самом деле я назначил тебе жутко корыстное свидание, — сказал я, снова усаживаясь за стол. — Мне нужна твоя консультация.