Книга 90-е: Шоу должно продолжаться, страница 72 – Саша Фишер

Хотя, парочка подпивших товарищей пытались приземлиться рядом с ее креслом с вполне понятными намерениями. Девица была красивая. Но подкатывали они как-то вежливо и осторожно. У девочки серьезный папа? Или она — чей-то плюс один?

— А это кто? — тихо спросил я у Бельфегора. Понятно, что рискую заполучить удивленный взгляд, если это какая-то известная персона, и я, в смысле, Вова-Велиал знаком с ней еще с детского сада. Но нет, Бельфегор не удивился.

— Это Ева Михеева, девушка Яна, — отозвался он. — Учится на истфаке, на два курса старше меня.

— Цепеллина? — я покрутил головой, в поисках квадратной рожи солиста самой мажорной новокиневской группы. — А сам он куда делся?

— Не знаю, вроде ушел, — Бельфегор пожал плечами и отвлекся от разговора, потому что Сэнсей взял гитару. Теперь уже сам. Часть музыкантов его группы тоже покинуло студию, но с ними все было понятно — ребята вышли в обществе тех самых «хиппанутых» девиц, так что их планы на эту ночь были кристально-прозрачны. Бородатый Боржич, который их сюда привел, тоже ушел. Как и Евгений Банкин. Причем последний, что меняудивило, был, кажется, даже не в курсе, что здесь что-то затевается. И его никто не поспешил об этом уведомить.

Хм. Интересно. Вроде бы он в авторитете, а вроде и нет…

Ну что ж, самое время наводить мосты. Подобные ламповые посиделки для этого подходят практически идеально.

Из вежливости я послушал одну песню Сэнсея, потом удалился на кухню. Где сидел Шутихин, один из его друзей-художников, невысокий толстячок в слишком маленьких для его широкого лица очочках, и щуплый паренек с длинными волосами, похожий на подростка. Его я уже точно видел раньше, на «Рок-провинции». Он играл на бас-гитаре в какой-то группе. Запомнил, потому что он много шутил о басистах.

Болтали тут неожиданно про политику. С лампово-ностальгическим уклоном. Хозяин квартиры вспоминал про свое детство, и шутливо признавался, что совсем не обрадовался, когда началась перестройка.

— Вы только не говорите никому, а то ведь заклюют! — со смехом говорил он.

— Папа, ты же не всерьез это говоришь? — возмущенно взвился басист. — И ты бы променял свободу на всеобщую уравниловку?

— А я не знаю, Дениска, серьезно я говорю или нет, — развел руками художник. — Как есть, так и говорю. Мне нравилось жить при Брежневе. Как-то просто все было, вольготно так. Не как сейчас, что ни день, то новые сюрпризы. Того и гляди, проснемся, а Советского Союза уже нет.

Щелк. Денис Шутихин, сын Геннадия Шутихина. Я мысленно записал парня в свою «книжечку». Басист. Нам бы неплохо обзавестись басистом. Не хватает нашим «сатанинским песенкам» низких нот. Кроме того, у его отца есть такое замечательное помещение.

— У меня отец тоже с ностальгией Брежнева вспоминает, — сказал я и подмигнул Денису. — Кстати, я Вова. Ну или Велиал. Мы встречались на «Рок-провинции».

— Да, точно! — вспомнил басист. — Ты еще анекдот какой-то смешной рассказывал.

— Возможно, — хохотнул я. — У меня все воспоминания слегка… эээ… перемешались.

— Да, такая же фигня! — отозвался Денис. — Выпьем?

— Обязательно! — поддержал я.

Через минут десять мы уже были хорошими приятелями. Дэн рассказывал мне, как они с группой ездили в Усть-Пристанский район, давать концерт в деревне и ввязались в драку с местными. А его телефон был записан в мою записную книжку.