Книга 90-е: Шоу должно продолжаться, страница 34 – Саша Фишер

— Значит так, братва, есть идея, — я махнул всем, чтобы сгрудились кучкой. — Сейчас начнется первое отделение, мы в нем точно не выступаем, так что сидеть тут считаю дурацкой идеей. Пойдемте в зал, поколбасимся?

— Так грим же… — нахмурился Астарот.

— Успеем подправить в перерыве, если что, — легкомысленно махнул рукой я.

Я ухватил по инерции упирающегося Астарота за локоть и поволок к выходу. Остальные потянулись за нами следом сами. Я прямо-таки как воспитатель детского сада сейчас. Опекаю, утираю сопли и решаю проблемы. Так-то они ведь мне никто. Я их первый раз в жизни увидел сегодня утром, когда с похмелья проснулся. Мог вообще забить на репетицию и это мероприятие. И пойти домой. Налаживать контакт с настоящей семьей этого парня, голову которого я населяю. И обдумывать свое положение и дальнейшие планы. Вместо этого я вожу за ручку истеричку-Астарота, потому что ему выступать часа через полтора-два, и нужно, чтобы он поймал какой-нибудь кураж и хоть как-то спел. А не сбежал, позорно струсив.

Потому что, судя по его оговоркам, о чем-то таком он и думал.

Почему я с ними нянькаюсь, вместо того, чтобы заняться своими делами, а?

У меня вообще-то новая жизнь сегодня утром началась. Я снова молодой, на дворе — девяносто первый год. И страна вроде как еще даже Советский Союз называется. А дальше наступит то самое время, про которое многие толпы моих ровесников потом вспоминать с тоской об упущенных возможностях. Это же время свободы, эпоха перемен! Дикий рынок, период первоначального накопления капитала и вот это все. И в моих силах сейчас устроить так, чтобы встретить год двухтысячный совсем по-другому, чем у меня получилось в версии жизни один точка ноль.

Можно свалить с этого убогого сборища, найти свой домашний адрес, записаться в ближайшую качалку, состричь этот дурацкий хайр с башки и заняться серьезным делом.

Каким-нибудь.

— Пойдемте быстрее, там «Папоротник» начинает! — заорал Бельфегор, обогнал нас с Астаротом и ломанулся вперед.

Но я знал, что не уйду, что бы там мне не подсказывал сейчас здравый смысл. Трудно объяснить, почему. Я в ответе за тех, кого приручил? Нет, это чушь ванильная какая-то.Из уважения к пацану, личность которого я необъяснимым образом заменил? Ведь раз он здесь, для него это и правда было важно. Это его друзья, его команда. Можно сказать, семья. Ну да, семья, именно так. Я же, получается, сегодня родился. А они оказались рядом. Вряд ли это случайно, семью ведь не выбирают. А любят, заботятся и оберегают. И это ведь они подростки вздорные. А я все-таки тертый жизнью мужик, прошел огонь и воду. Медные трубы вот только осталось…

Почему-то я думал, что легендарный рок-фестиваль, ностальгия по которому заставила однокашника Генку устроить свое мероприятие, на котором моя прошлая жизнь и закончилась, должно было быть более грандиозным, что ли. Многолюдным, масштабным, пафосным. В реальности же народу было не так уж и много. Во всяком случае, значительно меньше, чем тогда, в двадцать третьем. В фойе дворца культуры сиротливо стояло несколько лотков. На одном продавались круглые значки. На одних были фотографии рок-групп, как наших, так и зарубежных, на других — всякие символические знаки, вроде «пацифика» или «анархии», на третьих — дурацкие надписи, типа «Темнота — друг молодежи» или «Хорошие люди должны размножаться». Со второго лотка продавалась самопальная пресса и книжки. А оставшиеся два поделили кассеты и пластинки.