Книга Пионерский гамбит, страница 89 – Саша Фишер

Когда мы вернулись в отряд, все еще никого не было — ни Елены Евгеньевны, ни Анны Сергеевны, ни Прохорова.

— И что теперь? — спросила Коровина в воздух. — Нас все бросили?

Она подошла сначала к двери воспитательницы, постучала в нее кулаком, потом, когда никто не отозвался, подергала. Заперто. Повторила те же манипуляции с дверью Елены Евгеньевны.

— Коровина, а зачем тебе кто-то? — лениво спросил Мамонов, развалившись на диване на веранде. — Ты что, расписания не знаешь? Сейчас тихий час. Расправляешь кроватку и сладко спишь два часа.

— Если такой умный, то почему сам здесь сидишь? — огрызнулась Коровина.

— Жарко там, как в литейке, солнце в комнату светит, лучше тут посижу, — Мамонов пожал плечами.

— Прохоров тоже не вернулся? — Коровина вышла на центр веранды и уперла руки в бока. — Может, ему обед в медпункт отнести?

— Не терпится проведать болезного? — Мамонов захохотал.

— Мамонов, что смешного-то? — Коровина скривила оскорбленную физиономию.

— Да не вернется он, хочешь поспорим? — Мамонов встал и прошелся взад-вперед по веранде. — Выперли его наверняка, вместе с Аннушкой. Пусть радуется твоя Шарабарина.

— А мы как теперь? — растерянно спросилаКоровина. — Нам же воспитатель полагается…

— Ну поставят кого-нибудь, — Мамонов пожал плечами и снова развалился на диване.

Будь наш отряд помладше, то наверняка сейчас в корпусе бы царил хаос, бои подушками и беготня. Но мы уже почти взрослые, так что особенно не шумели, просто бродили из комнаты в комнату, соваться на улицу не спешили. Может дело было в солнцепеке, а может не хотелось под горячую руку попасть под репрессии. По этому же поводу идею сбежать на речку отложили до лучших времен. А то вдруг внезапно заявятся «сильные мира сего» объявить нам нашу дальнейшую судьбу, а мы тут безответственно режим нарушаем. Гайки закрутят, нафиг надо…

Ленились, в общем. Как будто долго копившееся напряжение отпустило, и все одним махом превратились в расплавленное полуденным зноем желе.

— Второй отряд, подъем! — раздался от дверей веселый громкий голос. — Ага, режим нарушаем, вы еще в кроватях должны быть!

— Так мы же не шумим, Вера Ивановна, — отозвался Мамонов с дивана. — А в палате жарко очень, так что мы о своем же здоровье беспокоимся, как нам и полагается.

— Ой, Вера Ивановна! — из двери второй палаты парней высунулась Коровина. — А почему вы здесь?

— Временно заменяю у вас Анну Сергеевну, — ответила моя мама, выходя в центр веранды. — Пока нового воспитателя не пришлют.

— А куда делась Анна Сергеевна? — спросила Шарабарина, высовываясь вслед за подругой.

— Все-то тебе знать надо, Шарабарина! — моя молодая мама знакомо усмехнулась. — Уехала домой, по семейным обстоятельствам.

— А Прохоров? — Шарабарина склонила голову, и ее роскошные волосы рассыпались по плечу искрящейся волной.

— Девочки, я же только пришла! — рассмеялась Вера. — А вы уже меня вопросами пытаете! Меня Надежда Юрьевна попросила на пару дней заменить вашего воспитателя, вот и все. Так что давайте жизнь друг другу портить не будем — вы себя в эти дни будете вести хорошо, а я буду делать вид, что не замечаю, что вы в тихий час по комнатам бродите. Чужим!

— А на речку завтра в тихий час можно? — выскочил из нашей палаты Марчуков.

Вера Ивановна скривила такую выразительную физиономию, что и тупой бы понял, что раз уж спросили, значит нельзя.