Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
— Слушайте сюда, парни, — Игорь подался вперед и перешел на громкий шепот. — У нашей Аннушки — это последнее лето. Потом она уходит на пенсию. И нам с вами надо взять над ней шефство и сделать так, чтобы все прошло чики-пуки. А, как думаете, сможем? — Мы ей цветочки дарили уже… — сказал Марчуков. — Я к чему веду-то… — Игорь склонился ее ниже, практически повис перпендикулярно спинке кровати. — Она немножко ошиблась и поторопилась. Со всеми бывает. Но если мы с вами эту историю благополучно замнем и похороним, то проблем у нее никаких не будет. Ну как, парни, мы же не станем топить нашу Аннушку перед самым выходом на пенсию? — То есть, ей топить Крамского можно, да? — Марчуков набычился. — Не надо меня пинать, Илюха, мне правда интересно! Она, значит, на пенсию, ей цветочки и всякое там «синьорита-маргарита». А она будет в это время нам выговоры лепить? Сегодня она Крамского обвинила, а завтра кого-то еще утопит… — Тссс! — Игорь снова обвел нас всех взглядом. — Парни, не порите горячку! Вас много, а Анна у нас одна. И вы уже не маленькие, поэтому я и говорю все как есть. Будете вести себя, как обидчивые детишки что ли? Ябедничать побежите? А он хорош! Угрюмая агрессия на лицах сменилась на задумчивость, один только Марчуков сложил руки в замок и отвернулся. — Ладно, парни! — Игорь соскочил со спинки кровати. Хлопнул по плечу Мамонова, кивнул всем остальным. — Давайте уже укладывайтесь потихоньку, завтра у вас ответственный день, надо не подкачать на «Космических гонках». — Получается, что Прохоров все это устроил, и теперь ему тоде все с рук сойдет? — не унимался Марчуков. — И он еще и председатель у нас! — Ребят, все, давайте спать! — Игорь перестал улыбаться. — Вы проснетесь утром, и на свежую голову поймете, что я прав. — А… — снова начал Марчуков, но ойкнул и заткнулся. — Пусть катится, — громко прошептал Мамонов. Уснул я быстро. Только положил голову на подушку, и вот я уже словно парю над улицей своего родного города. Того, другого. В том будущем, котороеуже потихоньку начало казаться нереальным. В призрачном свете фонарей по тротуару шагала одинокая девушка. На рюкзачке болтается фигурка белого кролика. Вот она свернула во двор, и в этот же момент от стены отлепилась другая фигура. Того самого типа в джинсах, натянутых с мылом. — Чего тебе надо? — грубо спросила Карина. — Детка, что за тон? — типец раскинул руки и попытался обнять мою дочь. — Руки убери! — свет фонаря упал на ее лицо, и стало заметно, что глаза покраснели. Она плакала. — Ну что ты напряглась, как эта самая? — Зачем ты вообще приперся? Между нами ничего не было, а ты растрепал всем, что было! — Детка, ты же сама мне пообещала. Подумаешь, рассказал раньше… Но теперь тебе терять уже нечего, так что мы можем… — Да пошел ты… Двойственные чувства. С одной стороны, я понятия не имел, что дочь умеет так виртуозно использовать русский матерный, с другой — мне хотелось ей поаплодировать сейчас. Так его, девочка! — Вот, значит, как ты заговорила теперь. А раньше говорила, что любишь! Тут Карина размахнулась и неумело, зато со всего размаху засветила парню кулаком в нос. Утро началось по расписанию — горн пропел подъем, зарядка, промокшие от росы кеды, быстро протолкаться к умывальнику с холодной водой, почистить зубы, потом заправить постель, шагом марш на линейку, пионерский салют под гимн СССР, пока два счастливчика из третьего отряда тянут трос с красным флагом, шагом марш на завтрак. Новое сражение с кусочком замерзшего масла, пшенная каша на молоке, какао. Сегодня Прохоров не выступал и вел себя тихо. Остальные вроде бы вели себя как обычно, но ощущалось некоторое напряжение. Даже Марчуков, который обычно находил, кого бы подколоть, сидел тихо и не вертелся. |