Книга Пионерский гамбит, страница 69 – Саша Фишер

— Поспрашивать тех, кто сидел на веранде, — сказал я. — Они там звезды вырезали и клеили, могли видеть, кто уходил в сторону комнаты воспитателя.

— Зла не хватает, — Мамонов сплюнул. — Хорошо было в пятом классе.Нравится кто-то — за косичку дернул. Не нравится — оплеуху отвесил. А сейчас и за косички нельзя, и оплеухи нельзя. Будто за один год все взяло и изменилось.

Он с силой запустил камушек в кусты. Захлопали крылья какой-то вспугнутой птицы.

— Пойдешь на совет дружины? — спросил он.

— А куда я денусь с подводной лодки? — я пожал плечами.

— Ну, мало ли… С тихого часа сюда вот сбежал.

— До города километров сто. Ну убегу, и что? Попутку ловить? А дальше? Мать на Черном Море, отец… Ну, в общем, некуда там.

— Парни думают, что это ты шашки поджег, — сказал Мамонов. — Олежа так хотел, чтобы его сценку все увидели, что устроившего это сразу зачислил в личные враги. Он хороший парень, но совсем еще пацан, как его брательник младший.

— Орете, как эти самые, — куст зашевелился, пропуская к беседке Чичерину. В руках она держала книжку. Ту же самую, которая была у нее в автобусе.

— Еще не дочитала? — хмыкнул я, кивая на книгу.

— С собой взяла, чтобы вопросов дурацких не задавали, — язвительно отозвалась Цицерона. — Я часто так на тихий час сбегаю, все уже привыкли, никто даже не удивился.

— Ты тоже не веришь, что это я?

— Вера, Крамской, это для бабушек, которые в церковь молиться ходят, — с ноткой назидания проговорила Цицерона. — А лично мне эта история кажется нелогичной. Ты новенький, для чего тебе срывать мероприятие? И вроде не дурак, чтобы потом в своем рюкзаке серные шашки хранить.

— Логично, — согласился я.

— Бойкот этот дурацкий придумали, не разобравшись, — Цицерона положила книжку на скамейку.

— А сюда ты зачем пришла? Меня морально поддержать? — я криво ухмыльнулся.

— Вот еще! — фыркнула Чичерина. — Моральная поддержка нужна тому, у кого совесть не чиста. Твоя мораль сама справится. Но я — за справедливость. Я считаю, что наказывать нужно виновного, а не случайного человека, который под горячую руку попал.

— Но за бойкот проголосовала? — поддел я.

— Так было быстрее, — Цицерона поморщилась. — Иначе бы он просто промурыжил бы нас до самого обеда.

— Интересный способ борьбы с системой, — сказал я.

— По-твоему, надо было развести демагогию на полдня? — Цицерона приподняла бровь.

— Да ладно, не обижайся, — примирительно сказал я. — Но сюда-то ты зачем пришла? Ты ведь меня искала, верно? Или просто шла почитатьв любимую беседку, а тут занято?

— Тебя искала, — Цицерона кивнула.

— Зачем?

— Поговорить.

— Ну… хорошо. Вот он я, давай разговаривать. И, кстати, спасибо тебе.

— За что? Я вроде уже сказала, что не собираюсь тебя морально поддерживать!

— За то, что ты за справедливость, конечно, — пришлось сделать над собой некоторое усилие, чтобы не улыбнуться. Потому что лицо Цицероны было очень серьезным. — Так уж получилось, что твое стремление к справедливости приносит мне определенную выгоду, поскольку я не виновен. Вот за это и благодарю.

Она посмотрела на меня, прищурившись. Не знаю, что пыталась разглядеть. Сарказм? Или просвечивала мой мозг на предмет того, виновен я на самом деле или нет?

— Кто мог тебя подставить? — спросила она.

— Илья спрашивал то же самое, — я пожал плечами. — Ребят, я в лагере всего-то три дня. Еще не успел обзавестись врагами или друзьями. Скорее всего, мой рюкзак выбрали именно поэтому. Но сделал это кто-то, кого вы хорошо знаете.