Книга Пионерский гамбит, страница 119 – Саша Фишер

— Кто здесь? — луч фонарика метнулся к нам.

— Эээ… Привет, Игорь… — сказал я.

— Вы что здесь делаете? — его хорошее настроение явно куда-то улетучилось. — После отбоя! Да вас двоих директор за милую душу за такое поведение выпрет!

— И кто это ей скажет, интересно? — иронично спросил я. — Может быть, кто-то, кто прячется в заброшенном корпусе и ворует откуда-то консервы?

На несколько секунд повисло молчание. Игорь сверлил глазами нас, а мы — его. Я смотрел прямо, Мамонов — исподлобья. Первым сдался бывший вожатый.

— Так, ша, ребята! — он примирительно поднял ладони. — Вы меня вычислили и подловили. Я никому ничего не скажу. Но ведь и вы не скажете, верно?

— Это почему еще? — Мамонов задрал подбородок. — А может ты беглый зек на самом деле? И тебя надо в милицию сдать давно?

— А почему ты мне тыкаешь, Мамонов? — Игорь шагнул к нам.

— «Вы» — это уважительная форма обращения к взрослому, — рассудительно проговорил Мамонов. — А я тебя что-то не уважаю сейчас…

— Так, простите ребят, я веду себя как дурак от неожиданности просто, — плечи Игоря поникли. Он ссутулился и опустился на матрас. — На самом деле, я даже рад, что вы меня застукали. Мне будет проще, если мою тайну будет знать кто-то еще.

— Тайну? — оживленно спросил Мамонов.

— Я же могу рассчитывать на ваше молчание, если все-все вам расскажу? — вкрадчиво спросил он.

— Только если ты никого не убил и не ограбил, — быстро сказал я. — Или еще какое преступление не совершил. Ведь тогда, если мы никому не расскажем, мы станем пособниками.

— Нет-нет, вовсе нет! — Игорь замахал руками.

— Тогда ладно, — я кивнул и посмотрел на Мамонова. Он тоже кивнул. — Мы могила. Валяй, рассказывай.

— Дело такое, ребятки… — он хлопнул ладонями по коленям. — Такс, с чего бы начать?…

— А правда, что у тебя отец в Израиль сбежал? — вдруг спросил Мамонов.

— Что?… — даже света луны хватило, чтобы увидеть, как Игорь побледнел. — Что… за… чушь… Нет, конечно, нет! Он уехал в экспедицию на Камчатку. Мой отец вулканолог. У них очень долгие экспедиции, бывает, что по несколько лет. Вы же этого не знали?

— Да я просто спросил, — Мамонов отвернулся. — Так что за тайна?

— Кто вам наговорил про меня гадостей? — глухо спросил Игорь.

— Да никто не наговорил, я просто спросил, — Мамонов пожал плечами с деланным равнодушием.

— О таких вещах просто так не спрашивают, — сказал Игорь.

— Зато сейчас ты не будешь нам врать, потому что я сбил тебя с настроя, — Мамонов улыбнулся. Надо же… Личные счеты?

— Надо же, а я не думал, что ты такой злой, — проговорил Игорь.

— Я тоже много чего не думал, — буркнул Мамонов.

— Хотите правду? — Игорь хмуро уставился в окно за которым маячила луна, словно обгрызенный кусок светящегося сыра. — Я понятия не имел, что отец собирается это сделать. Он нам с матерью ничего не сказал. А там ведь кучу бумаг надо собрать, собеседования всякие пройти… Он огорошил нас в апреле, представляете? «Уезжаю, — говорит. — Все у меня готово, прощание не затягивайте, пожалуйста!» Хлопнул дверью. Я мать половину вечера отпаивал корвалолом, потом пришлось скорую вызвать. Она тоже ничего не знала. А потом… началось. Меня вызвали сначала в комитет комсомола… Потом в деканат… Вы даже не представляете, что это такое! Сначала они придумали мне какую-толиповую аморалку и исключили из комсомола. Потом отчислили из института прямо перед сессией. Якобы, за подделку подписи в зачетной книжке и еще какие-то там придуманные вещи. Никто ничего мне прямо не сказал. Просто взяли и отовсюду вычеркнули. И откуда узнали только… Перед сессией, да… А я должен был на все лето в археологическую экспедицию ехать, на Байкал. Оттуда меня, понятное дело, тоже вычеркнули. Даже на разнорабочего договориться не удалось. Хотя до этого он все уши нам прожужжал, что нужны разнорабочие, не хватает рук в экспедиции! А тут — все. Как отрезало. «Извини, говорит, вакансий нет!» Амба. А у матери сердце… Я ничего ей не сказал. Про институт, про экспедицию. Собрал рюкзак, взял учебники…