Книга Пионерский гамбит, страница 117 – Саша Фишер

— Ну? — Мамонов сорвал травинку и сунул ее в зубы.

— А давайте меняться, а? — пацан склонил голову набок и скорчил хитрую рожицу. — У меня есть шоколадный батончик, леска, бита и куриный бог.

— Свистишь про куриного бога! — влез Марчуков.

— Не, правда! — пацан пошарил в кармане и вытащил плоскую гальку с дыркой на шнурке от ботинка. — Во! На море ездили в прошлом году, я сам нашел!

— Илюха, давай отдадим, а? — заныл Марчуков. — Ну что нам эта секретка?

— Олежа, а ты бы, наверное, и родину за бочку варенья и корзину печенья продал, а? — хохотнул Мамонов.

— Эй, ты давай не путай! — Марчуков насупился. — То родина, а то… А лески сколько?

— Во! — из кармана появилась деревянная катушка от ниток с намотанной на нее леской. — Ну Мамооонов, ну пожалуйста! Красные и так нас делают, нам бы хотя бы счет хоть размочить, чтобы не всухую…

— А старшаки ваши что? — спросил Мамонов.

— Там третий отряд, — пацан вздохнул по-взрослому. — Они говорят, что вообще играть были не должны, если бы первый был не спортивным.

— И что?

— Что… — пацан сморщилнос. — И не играют. Сидят в отряде и нас гоняют. А у красных четвертый отряд — настоящие звери. Они нас как зайцев, щелк-щелк… Ну пожалуйста, это же нечестно, если мы совсем проиграем…

— Нда, дела… — Мамонов полез в задний карман и достал оттуда мятый конверт в «секреткой». Посмотрел сначала на меня, потом на Марчукова. — Ну что, парни, поможем?

Я кивнул. Марчуков тоже.

— Держи, — Мамонов протянул конверт пацану, потом отдернул руку. — Эй, а если тебя сейчас по дороге того?

— Не, тихий час же, нельзя! — пацан мотнул головой. — Но я все равно проползу тихо, как уж!

— Вот ты жук, а! — Мамонов подмигнул пацану и отдал конверт.

— Эй, а куриный бог?! — Марчуков обиженно выпятил губу. Пацан снова потянулся к карману, но Мамонов его остановил.

— Ты давай, ползи в свой отряд, а то уже подъем скоро! — сказал он, потом повернулся к Марчукову. — Олежа, ну ты как этот самый? Найдешь свой, не кипишуй. Слабым надо помогать.

— Ой, да ладно, — Марчуков насупился и отвернулся.

Пацан моментально скрылся, только ветки закачались. И почти сразу же запел горн, сообщая, что пора подниматься, топать на полдник, а кому-то — продолжать боевые действия.

После полдника нас в клубе ждала выволочка за то, что мы где-то шатались весь тихий час, но потом прибежала стайка убитых «синих», голосящих и орущих так, что казалось стены клуба сейчас полопаются. Где-то их нечестно подкараулили или что-то в таком духе. Так что нас все оставили в покое и бросились утешать расстроенную малышню.

А мы приготовились маяться ничем до вечера — идти нам никуда было нельзя, а дополнительная помощь от нас не требовалась — все были при деле, лучший способ помочь — это не мешать. Вот мы и не мешали. Слушали азартные вопли с улицы, их концентрация то прибавлялась, то убавлялась, в какой-то момент ор стал такой, будто весь лагерь столпился вокруг клуба.

— О, уже встречный бой, похоже! — прокомментировал Марчуков. — Значит, флаг никто не взял.

— Ну могут еще успеть… — добавил Мамонов.

Потом вопли стихли, зато клуб одним махом заполнился раскрасневшимися пионерами из обеих команд. Начался хаос подсчета жетонов, а мы под шумок наконец-то смылись обратно в отряд.

— Эй, Крамской, ты что спишь? — Мамонов тряс меня за плечо. — Мы же собирались подкараулить того…