Онлайн книга «Пионерский гамбит»
|
— А ты почему отказался? — я помешал ложкой суп. Со дна тарелки всплыли зерна перловки и кусочки зелено-коричневых соленых огурцов. — Ты же любишь такие штуки… — А меня Коровина уже попросила помочь, — Марчуков потянулся за новым куском хлеба. — Не разорваться же! — А вы бы хотели пойтив поход? — раздался с противоположного конца стола голос моего отца. — Если с ночевкой и палатками, и чтобы на костре готовить, то да! — выпалил Марчуков. — А просто бродить по кустам вокруг лагеря — неее… — Я ведь опытный турист! — гордо заявил отец. — А здесь на складе я видел всю необходимую амуницию — палатки, спальные мешки, котлы. Так что если будете себя хорошо вести, могу похлопотать, чтобы нам выделили провиант, и… — Оооооо! — второй отряд радостно забарабанил по столу руками и ложками. — Сергей Петрович, пожалуйста… Я не очень разделял энтузиазм ребят. Походная романтика и в более цивилизованные времена меня никак не зажигала, а уж в восьмидесятом… Благодаря отцу, который и правда был любителем посидеть у костра и покормить комаров где-нибудь в глухомани, мне случалось в детстве сталкиваться с артефактами прошлых времен — брезентовыми палатками. Сначала ты тащишь эту тяжеленную штуку на себе, потом возишься, ровно ее растягивая, а если допустишь хоть малейшее провисание, то стоит пойти дождю, ты утонешь там вместе со спальным мешком. Тоже, кстати, штукой довольно тяжелой. Даже с сухом виде, не говоря уже про мокрый… Но видимо большинство ребят такого опыта не имели и других вариантов не видели. Так что мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к общему ликованию. Правда, этот план слышали не все, но на обеде было все-таки большинство ребят. Так что даже если кто-то и будет не согласен, то им придется подчиниться, навьючить на себя рюкзак и топать в некую даль за походной романтикой. На послеполдничный концерт никто из родителей второго отряда не остался. Даже дружная компания родственников Кузина и Аникиной уехали. Но родичей малышни хватило на то, чтобы занять и все места в зале, и даже часть проходов. Зал был битком, чтобы всем хватало чем дышать, распахнули окна. А чтобы сидячих мест стало побольше, принесли все стулья и даже притащили пару уличных скамеек. Правда, все равно не хватило, так что мы, как самые старшие, заняли места на камчатке. Кто-то сидел на приступочке, кто-то стоял. Мамонов после встречи с мамой был мрачен. Шарабарина, наоборот — даже более весела, чем обычно. Вместо клетчатой рубашки она теперь была одета в белую блузку с кружевными воланами, видимо, мама привезла обновку. Правда, джинсовые шортыни на что другое она не заменила. Колонки загудели, потом из них раздалась бравурная мелодия. Что-то очень знакомое, даже какие-то слова в голове всплывали. Про детство, верных друзей и лето. Потом на сцену вышел Игорь. Хм… Странно, он же вроде не вожатый? Попросили по старой памяти, как балагура и заводилу? Он вытянул за шнурок микрофон и попытался что-то в него сказать. Из колонок раздался визг и шипение. Игорь нахмурился и вопросительно посмотрел за кулисы. Оттуда крикнули что-то неразборчивое, и он снова попытался что-то сказать. Колонки взвыли. Передние ряды заткнули уши. Тогда Игорь набрал в грудь воздуха и громко спросил. — А так меня хорошо слышно? |