Книга НИИ особого назначения, страница 62 – Саша Фишер

— …злостное нарушение правил техники безопасности! — почти сквозь слезы от хохота простонала Светка. — Шу, полоз, шу!

— Да он полудохлый какой-то был, наверное съел что-нибудь… — пробубнил Папай-Вася.

— Что с Летягой? — все еще широко улыбаясь спросил Палтус, поскакивая ко мне. Оттер плечом, схватил за левую руку. — А плюшка его где?

— Нештатная ситуация, — бросила Лада, глядя куда-то в сторону. — Сигма.

На последнее слово троица моих коллег отреагировала по-разному. Палтус сделал вид, что ничего не слышал. Пружинисто встал и направился к белому шкафчику с красным крестом. Глаза Светки на секунду расширились, улыбка завяла. Она села на скамейку и принялась расшнуровыватьботинки. Папай-Вася начал насвистывать мотивчик и обрывать со своего импровизированного посоха кусочки засохшей коры.

Ясно было одно. Они все поняли, что именно за нештатная ситуация случилась. И даже поняли, как именно им себя вести.

— Что-то ребята там долго, — сказал я и выразительно посмотрел на дверь шлюза.

— У них еще сорок три минуты, — проговорила Лада, потыкав пальцем в свою «плюшку».

Эмиль заворочался и застонал.

Светка стянула с себя комбинезон и скрылась в душевой.

По инструкции, сейчас нужно было снять униформу, сложить ее в специальный ящик и принять душ со спецсредствами. И только потом переодеться в нормальную одежду и возвращаться в реальный мир обратно.

Вроде бы, из «тридцать второй» никогда не выносили опасных бактерий, токсичных веществ или, там, высокой дозы радиации. Но береженого, как говорится…

«Тридцать вторая» все время как-то менялась, так что ритуал выхода из нее старались не нарушать.

В больничный корпус меня запустили без проблем. Собственно, «корпус» — это громко сказано. Скорее уж больничный коттедж. Но в отличие от той больницы, в которой я очнулся, никакой покрашенной масляной краской ламповостью тут и не пахло. Стекло и пластик. И кровати, больше похожие на кресла пилотов звездолета. Высокотехнологиные коконы, с мерцающими мониторами.

Невесомая фея в полупрозрачном белом халате поверх довольно-таки вызывающего фиолетового платья, проводила меня до палаты, куда положили Эмиля и ослепительно улыбнулась.

— Вот здесь в ручке кресла есть кнопка вызова, — сказала она. — Если захотите поесть или еще что-нибудь, то смело нажимайте.

— А что, как только я сяду в это кресло, у меня отсохнут ноги? — ухмыльнулся я.

— Нет конечно! — возмутилась фея-медсестра. — Просто может вам не захочется покидать друга в поисках еды…

— Ну разве что в этом смысле, — я кивнул и сел. Кресло для посетителя, надо же. А ведь явная реанимация же. Насколько я помню, в больницах, чтобы пробиться в палату к родственникам, нужно было преодолеть семью семь церберов, разбрасывая по дороге ворохи крупных купюр… Хотя ладно, что это я? Это у меня какие-то дремучие воспоминания из детства остались.

Я опустился в кресло, которое подо мной тихо вздохнуло и приняло еще более удобную форму, чем казалось в начале. Как бы тут не уснутьвообще.

— Ну я пошла? — спросила медсестра.

Я ничего не ответил, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Дверь едва слышно скрипнула, закрываясь.

Мышцы болезненно подрагивали, напоминая о том, что утро сегодня было на редкость бурным. Мозг… В голове вяло крутилась одна невнятная мысль. Как будто мячик ударялась о стенки черепа, отскакивала и вяло перемещалась к противоположной стороне.