Онлайн книга «Гребень Дяди Нэнси»
|
— А есть разница? По ощущениям вроде разницы быть не должно… — По началу может и так, — Макс остановился, взял из рук проходящего мимо чернокожего торговца тонкую оранжевую палочку, оторвал ее кончик и высыпал себе в рот какой-то белый порошок. — Попробуй, кстати. Это местная дурь, которая обостряет ощущения. На остальной части Рю-де-Бурбон ее не распространяют практически, дураков нет. — Может быть позже, — я отмахнулся. — Так что насчет разницы между людьми и ботами? — Ну смотри, — Макс снова пошел рядом со мной. — Вот ты программер. Тебе нужно создать идеальную шлюшку. Ты нарисовал ей всякие там сиськи-письки,губки-попки, но это не все. Она еще должна себя как-то вести. Окей! Идешь в порносайт, выписываешь нужные фразы, прописываешь ей идеальное шлюшечное поведение — на все согласная, все ей нравится, кончает по сто раз, еще до того, как ты успел ширинку расстегнуть. И по началу ты думаешь: «Ну наконец-то нормальная баба! И голова не болит, и размер ее устраивает, и делает она все и по щелчку пальцев»… — Но разве не в этом смысл? — Слушай, ты с живыми шлюхами трахался когда-нибудь? — Макс доверительно склонился ко мне. — Если честно, нет. Как-то случая не было… — Так вот, живые шлюхи — это тоже нормальные бабы. Что-то им нравится, что-то нет, где-то они согласятся, но чисто потому что работа у них такая, потерплю, мол. Но ты понимаешь, что суешь конец в живого человека. А с ботом это как с куклой. Так что если ты не голимый извращенец, то лучше выбирать белых девок. — Здесь тоже черные — боты, белые — игроки? — Как и везде. Хотя здесь белые боты тоже бывают, особенно в платных пространствах. — Ну… Кажется, я понял, о чем ты… — Короче, боты — это для тех, кто прямо реально голимый извращенец, — Макс снова устремился вперед, продолжая говорить, оборачиваясь через плечо. — Маньяки, которым на куски хочется резать в процессе, например. Кстати, вот тут неплохой кабак с интересным шоу. Заскочим выпить по стаканчику? Заведение называлось «Эротические метаморфозы». Плата за вход — 5 франков. — Вот блин! — Макс похлопал себя по карманам. — Забыл докинуть франков на счет. Заплатишь за меня? Я потом тебе перешлю… — Не вопрос, Макс, — я всыпал в протянутую ладонь чернокожего амбала на входе монеты. Мы прошли через вращающиеся двери и оказались в пространстве, кажется напрочь лишенном острых углов. Столы были самой разной формы — в форме капель, как извилистые черви или вообще какие-то непонятные сложные загогулины, но общее у них было только одно — они все состояли из округлых кривых линий. Стены обиты бордовым бархатом с тисненым золотым узором, а вместо сцены — длинный изогнутый подиум. Сейчас на нем никого не было. Посетителей, кстати, тоже было не очень много и половина темнокожие. — А почему так малолюдно? Рано еще? — спросил я. — Да не, — Макс плюхнулся на мягкий пуф у свободного столика. — Они только показывают, девочки неприкосновенны.Если бы они давали, то тут на головах друг у друга бы сидели. К столику подошла на редкость невзрачная темнокожая официантка, одетая в маленькое черное платье и крохотный белый передник. — Киса, принеси нам по грязному мартини, — заявил Макс, не спрашивая, хочу ли я вообще что-то пить. — Вот, сейчас начнется, смотри! Бархатная кулиса колыхнулась, и на подиум вышла высокая рыжеволосая девушка с пропорциями современной супермодели — очень тонкая, похожая на богомола. Она была одета в длинное красное платье, переливающееся блестками. Она медленно пошла вперед по подиуму, и с каждым шагом ее тело начало меняться — грудь становилась все больше, натягивая тонкую ткань платья, по началу худые бедра округлились, превращаясь в что-то похожее на шары для боулинга. И когда она подошла к нам, ее фигура больше всего напоминала мультяшную Джессику Рэббит. Она снова улыбнулась, провела руками по бретелькам, и платье алым облаком упало к ее ногам. Еще шаг, крутой разворот, и волосы ее посветлели и запрыгали упругими кудряшками. Еще несколько шагов, — щелк! — и лифчик тоже оказался на полу. Метаморфозы продолжались — грудь снова уменьшилась, но поднялась выше. Задница перестала быть гипертрофированно-круглой. Каждый шаг она что-то еще в себе меняла. Неизменным оставался только высокий рост девушки и яркие как прожекторы зеленые глаза. |