Книга За глупость платят дважды, страница 56 – Саша Фишер

— Ну это же совсем просто, Шпатц! — Лелль снова коснулась его руки. Провела кончиками пальцев по запястью, потом накрыла его ладонь своей ладонью. — Священное размышление — это когда человек должен остаться один и принять решение. Или просто побыть сам с собой. Прерывать его нельзя, это преступление. Лет десять назад за такое полагалась смертная казнь, но сейчас ее отменили, теперь просто отправляют на самый север. Там добывают нефть и охотятся за китами, всегда нужны подневольные рабочие.

— Смертная казнь? — переспросил Шпатц. — Смертная казнь за то, что прервал чье-то уединение?

— Не уединение, а священное размышление, — Лелль придвинулась ближе, хотя и так сидела уже вплотную.

— А есть какой-то знак или что-то подобное? — продолжать разговор Шпатцу пока удавалось, но уже с трудом. — Если человек просто сидит на скамейке, то к нему можно подходить, или за это могут арестовать и расстрелять?

— Утопить, — уточнила Лелль. — Но нет, не могут. В местах для священных размышлений нет скамеек. Но знак? Что ты имеешь в виду, Шпатц? Такое нельзя ни с чем перепутать!

Ладонь Лелль переместилась на бедро Шпатца. Она приблизила лицо к его уху, он почувствовал на шее ее горячее дыхание.

— Ты говорил, что вокруг города — пшеничные поля, — прошептала она. — Я хочу посмотреть на пшеничное поле. Скажи своему слуге, чтобы он отвез нас туда.

— Но сейчас темно, — у Шпатца перехватило дыхание. — На полях нет фонарей.

— Мне не нужен свет, чтобы видеть, — ее жаркий шепот обжигал шею. Он поднял руку и коснулся ее волнистых волос. — Я хочу посмотреть. Пожалуйста.

— Герр Утер, фройляйн желает прокатиться за город, — сказал Шпатц. — Правила комендантского часа позволяют нам покидать границы?

— Ваш ауслассунг позволяет, герр штамм Фогельзанг, — ответил водитель. — Куда прикажете вас отвезти?

— К какому-нибудь пшеничному полю, — сказал Шпатц, чуть дрогнувшим голосом. Мягкие губы Лелль коснулись его щеки. Водитель повернул ключ зажигания, могучий мотор крафтвагена низко заурчал, и машина помчалась по пустынным улицам Аренберги.

Шпатц подумал про лицо доктора, который завтра будет смотреть на него поверх своих крохотных красных очков и обнял девушку за гибкую талию. Воображаемый инспектор Кош с высокими залысинами смотрел осуждающим взглядом, когда он нашел своими губами ее губы. Представил, как обеспокоенный Крамм где-то там, далеко-далеко, в их номере гостиницы держит перед собой лист газеты и смотрит на часы, ожидая его возвращения. Шпатц притянул Лелль к себе и прижал плотнее. Ее нечеловечески прозрачные глаза мерцали в свете редких фонарей совсем близко. Ее влажный язык касался его губ, вызывая мучительно сладкие судороги. «Держи дружка в штанах», — сказал инспектор откуда-то с другой стороны океана, когда Лелль запустила свою тонкую ладонь под пряжку его дорогущего ремня...

— Я хочу, чтобы мы вышли здесь, — прошептала Лелль, когда их крафтваген неспешно катил по неширокой дороге между двух полей пшеничных полей. Тяжелые колосья золотились в свете фар, водитель в точности выполнил пожелание.

— Остановите, герр Утер, мы хотим прогуляться, — голос Шпатца был хриплым, впрочем, вряд ли у водителя остались сомнения, зачем именно парочка пассажиров намерена выйти в ночной мрак.

— На улице прохладно, — сказал он. — У меня есть плед, если хотите...